Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

различимые в ярком лунном свете, собрались добрых два десятка громадных человекообразных обезьян – великолепных косматых существ, которые передвигались на задних ногах, лишь немного помогая себе костяшками пальцев рук. Лунный свет играл на их шкурах, придавая лоск бесчисленным шерстинкам с седыми кончиками, отчего эти пугающие животные выглядели по-настоящему величественно.

Девушка наблюдала за ними минуты две, и тут к небольшой компании начали присоединяться другие, подходя поодиночке и группами, пока на лунной поляне не собралось не меньше пятидесяти огромных животных. Среди них были молодые обезьяны и несколько малышей, крепко цеплявшихся за косматые плечи матерей. В итоге группа разделилась и образовала круг, отступив от центра поляны, где вроде бы была насыпана невысокая кучка земли с утрамбованным верхом. Вокруг этой кучки уселись на корточки три пожилые самки, вооруженные короткими тяжелыми дубинками, которыми они принялись колотить по плоскому верху земляного холмика, извлекая приглушенный, рокочущий звук, и почти сразу же остальные обезьяны начали хаотично двигаться, бесцельно бродя туда-сюда, пока не возникло ощущение шевелящейся огромной массы.

Биение барабана было неспешным и тягучим, поначалу каким-то неровным, но затем проявился тяжкий ритм, под который обезьяны подстроили свои шаги и принялись раскачиваться в такт. Понемногу бесформенная масса разделилась на два хоровода – внешний, состоявший из самок и самых юных обезьян, и внутренний, из матерых самцов. Первый хоровод перестал двигаться, и все уселись на корточки, тогда как самцы теперь медленно кружили вокруг центра поляны с барабаном, и теперь только в одном направлении.

И как раз в этот момент до ушей девушки со стороны деревни, которую она недавно покинула, донесся причудливый пронзительный крик. Обезьян словно током ударило – они прекратили все движения и на миг замерли, напряженно прислушиваясь, а затем один из них, самый крупный самец, задрал морду к небу и, отвечая на далекий призыв, испустил ответный вопль, от которого девушку пробрал озноб.

Музыкантши снова принялись бить в свой барабан, и неспешный танец продолжился. Определенно, в этой дикарской церемонии было некое очарование, и девушка смотрела как завороженная; поскольку заметить ее было бы трудно, она решила, что вполне может скоротать остаток ночи на этом дереве, а свой путь к свободе продолжит в сравнительной безопасности, с наступлением дня.

Удостоверившись, что пакет с бумагами в сохранности, она постаралась поудобнее устроиться среди ветвей и приготовилась наблюдать престранное представление, разворачивавшееся на поляне под ней.

Прошло полчаса, и за это время ритм барабана постепенно ускорился. Теперь крупный самец, ответивший на далекий зов, выскочил в центр круга танцующих, в одиночестве оказавшись между ними и барабанщицами. Он подскочил и присел, снова подскочил, теперь вскрикивая и рыча, снова остановился, чтобы задрать страшную морду к Горо, луне, после чего пронзительно завизжал, колотя себя в косматую грудь, – крупный самец вызывал врага на бой, хотя девушка этого и не подозревала.

Он стоял там, залитый светом полной луны, неподвижно застывший на фоне девственных джунглей, после того как бросил свой неистовый вызов, а кружившие в хороводе обезьяны дополняли картину первозданной дикости и силы – могучий мускулистый Геракл на заре мироздания, – когда совсем близко девушка услышала ответный крик, а мгновением позже увидела почти голого белого человека, соскочившего на поляну с соседнего дерева.

Моментально крупные обезьяны превратились в стаю рычащих, скалящихся животных. Берта Кирхер затаила дыхание. Да что за сумасшедший осмелился приблизиться к этим вселяющим ужас созданиям, которые находятся в своей стихии, один против пятидесяти? Она увидела, как омытая лунным светом загорелая фигура двинулась прямо навстречу скалившейся стае. Она оценила гармоничность и красоту этого совершенного тела, его грацию, силу, изумительную пропорциональность, а затем узнала его. Это же тот самый, которого она видела, когда он похитил майора Шнайдера из штаба генерала Краута, тот самый, который спас ее от Нумы-льва, тот самый, которого она ударила рукоятью пистолета и сбежала, когда он хотел вернуть ее врагам, тот самый, который убил гауптмана Фрица Шнайдера и спас ей жизнь в ту ночь в Вильгельмстале.

Охваченная страхом и зачарованная, она наблюдала, как он приближается к обезьянам. Она слышала, какие звуки вылетают из его горла – звуки, похожие на те, которые издавали большие обезьяны, – и поначалу не поверила собственным ушам, ведь она поняла, что этот похожий на божество человек разговаривает со зверями на их языке.

Тарзан остановился перед внешним кругом, состоявшим из самок.

– Я – Тарзан из племени обезьян! – крикнул он. – Вы меня не знаете, потому что я из другого племени, но Тарзан пришел с миром или пришел драться – что вы выбираете? Тарзан будет говорить с вашим царем. – И с этими словами он протиснулся вперед через самок и молодежь, которые теперь расступились перед ним, оставив узкий проход, по которому он попал во внутренний круг.

Самки и балу ворчали и ощетинивались, когда он проходил рядом, однако никто не препятствовал ему, и так он дошел до внутреннего круга, состоявшего из самцов. Здесь его встретили оскаленные клыки и рычащие, страшно искаженные морды.

– Я – Тарзан, – повторил он. – Тарзан пришел танцевать дум-дум со своими собратьями. Где ваш царь?

Он снова протолкнулся вперед, а девушка на дереве прижала ладони к щекам, глядя широко распахнутыми глазами, как этот безумец движется навстречу страшной смерти. В следующий миг они набросятся на него, будут рвать и терзать, пока это совершенное тело не обратится в лоскуты, однако же и второе кольцо разомкнулось, и, хотя обезьяны рычали и угрожали ему, они не нападали, и наконец он оказался во внутреннем круге рядом с барабаном и поглядел прямо на громадного обезьяньего царя.

Он снова заговорил.

– Я – Тарзан из племени обезьян! – крикнул он. – Тарзан пришел, чтобы жить со своими собратьями. Он пришел с миром и уйдет с миром или же будет убивать, но он все равно пришел и останется. Так что же, Тарзан будет танцевать дум-дум в мире со своими собратьями или Тарзану сначала придется убить?

– Я – Голат, царь обезьян, – взвизгнул в ответ крупный самец. – Я убью! Я убью! Я убью! – И, испустив злобный рык, он бросился на тармангани.

Человек-обезьяна, пока девушка наблюдала за ним, казался совершенно неготовым к нападению, и она ожидала, что от первого же удара он упадет на землю и погибнет. Громадный самец подошел почти вплотную, растопырив широкие ладони и готовый схватить, прежде чем Тарзан сделал какое-то движение, но когда он сделал его, то мог бы своей быстротой посрамить даже Ару, молнию. Как Хиста-змея бросается головой вперед, так метнулась вперед левая рука человека-зверя, когда он схватил противника за левое запястье. Быстрый поворот, и правая рука самца оказалась намертво зажата под правой подмышкой противника в приеме джиу-джитсу, которому Тарзан научился среди цивилизованных людей, – этот захват мог бы с легкостью