Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

— Уже нет, — почти честно сказал Леонид. Ведь формально говоря он свою первую и последнюю роль уже отыграл. — Чувство юмора изменило мне с чувством меры, пришлось развестись. Так что я скорее зритель.

Соседка опять рассмеялась и, что самое поразительное, даже не пыталась смотреть на сцену.

— Вы очень смешной, — сказала она с удивлением. — Меня зовут Оля, а вас?

— Леонид. Можно Леня.

— Очень приятно, Леонид.

— А мне вдвойне, — опять зарумянился Клоков, но постарался держаться солиднее, раз он вдруг оказался зубром кавээновской сцены. — Привет в России, как говориться, больше чем привет.

— Это тоже вы придумали?

— Честно говоря, не помню кто, — объективно сказал Леня. — Дело ведь не в авторстве, а в том, чтобы вспомнить анекдот к месту.

— Точно! — Оля была в восторге. — Я сама вечно забываю анекдоты и страшно злюсь, когда они вспоминаются после подходящей ситуации. Уж лучше бы совсем не вспоминались!

— Память, как второе дыхание, может прийти, а может и отстать от первого вплоть до времени клинической смерти! — Леонид в соответствии с ожиданиями собеседницы вдруг стал остроумным.

Девушка захлопала в ладоши, так, что окружающие на нее зашикали — слушать мешаешь! Ольга приложила пальчик к губам.

— Давайте договорим в антракте.

— Ага, в буфете, — согласно кивнул Клочков, — и деньги обналичим, и яйца обомлетим…

Откуда у него выскакивали эти фразы, Леонид и сам не понимал — то ли из книжки недавно прочитанной, то ли действительно из КВН. В любом случае, он был признателен анонимному подсказчику и молился только об одном: чтобы невидимый суфлер его не подвел сегодняшним вечером. Слишком важный это для него вечер.

В антракте они действительно дошли до буфета, но оголодавшие студенты собрались в такие очереди, как будто вели свой род от саранчи. Леня с трудом раздобыл два стакана апельсинового сока, и они мило проболтали до третьего звонка. Оля держалась просто, смеялась весело, искренне, и от этого Леонид испытывал незнакомое, легкое, радостное чувство — вдохновение и потому любил Олю еще больше.

После первого у них было еще три свидания: ресторан, зоопарк, театр. Леонид, словно наркоман, не мог обойтись без олиной улыбки, блеска глаз, но вызывать их должен был именно он. Если они шли в ресторан, то Леня знал, что «крошки — это опилки хлебного дерева» и что «еде все возрасты покорны». Если в театр, то: «Уж Герман близится, а полночи все нет», если в зоопарк — «от львиного рыка не спал весь район, и льва, по просьбе жителей, подвергли временной кастрации с хроническим исходом»…

А потом Ольга стала его избегать. То есть у нее всегда находились уважительные причины, чтобы отказаться от свидания, но Леонид сразу почувствовал неладное. У него случилось что-то вроде ломки, он не находил себе места, был попеременно то нервным, то задумчивым. В отчаянии Леня даже пытался поговорить с Макароновной. В своих чувствах он напрямую не признавался, а делал вид, что они с Ольгой давно знакомы. Макароновна его сразу заверила, что она на его стороне, но тут же посетовала, что никакого влияния на дочь не имеет, а Олечка больше всего увлечена учебой: «Сегодняшняя молодежь, Леня, такая целеустремленная…»

«При чем тут учеба?» — не понимал Леонид. Что, он мешает ей учиться? Наоборот, он готов помочь. Леня, как ни старался, не понимал, почему они не могут встречаться и по-прежнему весело проводить время. Ведь он был таким, каким нравился Ольге: остроумным, веселым и находчивым. Что изменилось? Или она действительно очень занята? Леонид гадал, но никак не мог прийти к определенному выводу: в чем причина их разрыва? Все так хорошо начиналось, а потом… что-то изменилось, что-то произошло.

Неизвестность была хуже всего, Леонид даже напивался несколько раз, но толку от этого не было. Все невеселые мысли, изгнанные с вечера, возвращались по утрам, да еще в компании с головной болью. Наконец он сдался, взял несколько дней отгулов и стал следить за Ольгой. Чувство стыда от подглядывания прошло быстро, а на его месте возникло ощущение странной близости. Леня теперь знал о девушке гораздо больше, чем раньше, знал ее привычки, расписание занятий в университете, любимую кафешку и сорт мороженого.

И вот однажды в этой кафешке за столик к Оле подсел какой-то незнакомый парень. Не просто подсел, но сначала поцеловал ее в губы, поцеловал уверенно, словно имел на это право. Да, похоже, имел, потому что Оля не только не была против, но сама к нему потянулась.

Леня, как это увидел — прямо взмок от возмущения. Кто этот нахал? Откуда взялся? Оля никогда о нем не упоминала, значит, он появился недели три назад. Но зачем? Откуда? Почему? Леонид, оглушенный потоком вопросов, замер у стеклянных дверей кафешки. В этот момент Ольга оглянулась и заметила Клокова. Леонид решительным жестом распахнул дверь и направился прямо к их столику.

— Здравствуй, Оля.

— Привет.

— Как поживаешь?

— Нормально. Что ты тут делаешь?

— Значит, нормально? Не скучно, значит?

— Ты откуда взялся? Ты за мной следишь?

— Кофе зашел попить. Тут кофе всем подают или только избранным?

— Послушай, не надо напрягаться, — встрял незнакомец. — Хочешь что-то сказать — скажи спокойно. И сядь, не отсвечивай.

— А ты, Оля, не хочешь меня пригласить? — поинтересовался Клоков, внутренне напрягаясь струной.

— Извини, Леонид, мы заняты. — Ольга смотрела словно сквозь него. — Давай поговорим в другой раз.

— Ну конечно, ты опять занята!

— Я тебя прошу, не устраивай глупых сцен, у тебя нет на это никакого права.

— Оля, это кто? — спросил незнакомец. — Почему он к тебе пристает?

— Никто. Валера, пожалуйста, успокойся.

Но Валера уже приподнялся со стула.

— Ты чего тут волну гонишь? Ты ей кто?

— Я же сказала — никто. Валера, сядь, пожалуйста.

— Оля, помолчи… Ну чо тебе надо?

— Поговорить.

— Говори.

— Не с тобой, а с девушкой.

— Она с тобой говорить не хочет, понял?

— Нет, она этого не говорила.

— Это тебе я говорю.

— А ты что за крендель?

— Ребята, перестаньте, ну перестаньте же!.. — Оля умоляюще глядела на них снизу вверх.

— Щас ты у меня станешь баранкой! — Валера взмахнул правой рукой.

Леня был готов к этому и увернулся, собираясь ответить. Но левый кулак противника в то же мгновение ударил в солнечное сплетение. Клоков согнулся почти в обещанную баранку.

— С… с… сво… лочь! — выдавил из себя Леня последние капли воздуха, потому что сделать вдох у него пока не получалось. Наконец он перехватил глоток и тут же попытался ударить противника снизу в челюсть.