Учитель гениев - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

— Звучит амбициозно, — фыркнул Широ. — И очень сложно.

— Все мои проекты звучат сложно, — усмехнулся я. — Но это не значит, что я должен от них отказываться.

Я подошёл к окну, глядя на ночное небо, усыпанное звёздами. Академия спала, только редкие огни в окнах преподавательского крыла указывали на то, что не все ещё погрузились в сон. А где-то далеко, за горизонтом, стояла башня Кроу, хранящая его наследие, ожидающая моего возвращения.

— Но сначала, — продолжил я, возвращаясь к столу и садясь в кресло, — нужно разобраться с Карлом. Нельзя оставлять врага за спиной, когда собираешься нырнуть в глубину исследований. Он будет отвлекать, мешать, пакостить.

— Что ты задумал? — насторожился Широ, и его хвост замер, перестав подёргиваться.

— Ещё не знаю, — честно ответил я. — Но что-нибудь придумаю. В конце концов, если он хочет меня опозорить, почему бы не обратить его же оружие против него? Пусть его же ловушка сработает на него самого.

— Ты злой, Фауст, — в голосе Широ послышалась улыбка.

— Нет, — я покачал головой. — Просто эффективный. Кроу научил меня: если враг готовит тебе гибель — убей его первым. Не обязательно физически. Достаточно уничтожить его репутацию, лишить влияния, сделать посмешищем. Тогда он перестанет быть угрозой.

— И как ты это сделаешь? — спросил Широ.

— Пока не знаю, — признался я. — Но у меня есть время. И есть союзники, на которых я могу положиться. Они помогут собрать информацию. А информация — это ключ к победе.

Я призвал несколько новых паучков и отправил их в сторону комнаты Карла. Пусть следят за ним постоянно.

— Теперь ждать, — сказал я, откидываясь на спинку кресла.

— Ты не умеешь ждать, — заметил Широ.

— Умею, но лишь когда это необходимо, — ответил я, закрывая глаза. — Ради такого, я готов немного потерпеть.

Глава 14

Утро в академии началось с непривычного напряжения. Я почувствовал это ещё до того, как открыл глаза — воздух будто сгустился, пропитался чем-то липким и тревожным. Широ, обычно спавший до последнего момента, уже сидел на подоконнике и смотрел в окно на внутренний двор, где группа студентов в синих мантиях что-то бурно обсуждала, то и дело поглядывая в сторону преподавательского крыла.

— «Плохие новости», — мысленно сказал бельчонок, не оборачиваясь. — «Твои паучки передали интересную информацию. Карл сегодня утром заходил к директору. И вышел оттуда очень довольным».

— Ждёт, что меня вызовут, — я сел на кровати, потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. — Значит, наконец решился на открытую атаку.

— «Ты даже не знаешь, в чём именно он тебя обвинит», — заметил Широ, спрыгивая с подоконника и подбегая к миске с водой. — «Не боишься?»

— Почему сразу «не знаю»? — усмехнулся я. — Есть у меня несколько догадок. Вопрос лишь в том, какой именно способ меня подставить он решит использовать. А уж методы противодействия у меня уже готовы.

Я оделся медленно, тщательно, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Но нет, совсем не страх, скорее предвкушение. Карл действовал предсказуемо: когда прямая атака не удалась, он решил ударить через репутацию. Вопрос был только в том, какую ложь он использует.

Раздался стук в дверь. Три удара — коротких, требовательных.

— Войдите, — сказал я, застёгивая последнюю пуговицу жилета.

На пороге стояла Мирабель. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах застыла тревога, которую она даже не пыталась скрыть.

— Фауст, — она вошла и прикрыла дверь, понижая голос. — Директор требует вас к себе. Немедленно. Карл уже там. И ещё кто-то… какой-то мужчина в дорогой одежде. Я не знаю, что происходит, но выглядит всё серьёзно.

— Спасибо, Мирабель, — я кивнул, взял со стола свой значок преподавателя и прикрепил его к жилету. — Я иду.

— Будьте осторожны, — она коснулась моего плеча. — Фауст… Карл сегодня утром был очень уверен в себе. Он абсолютно уверен в себе.

— Я справлюсь, — ответил я, мягко улыбнувшись девушке. — Не стоит волноваться.

Я вышел в коридор и направился к башне директора. Шаги гулко отдавались от каменных плит, в голове прокручивались варианты. Широ молчал, чувствуя мою сосредоточенность. Паучки, которых я разослал по академии, успели собрать много информации за последние недели. Вопрос был в том, хватит ли её для защиты.

Дверь в кабинет директора была приоткрыта, и я услышал голоса ещё до того, как постучал.

— … и я требую, чтобы этого… этого самозванца немедленно выгнали! — гремел Карл. Его голос был полон праведного гнева, который звучал почти убедительно. — Вымогательство денег у студентов — это не просто нарушение устава! Это преступление!

— Спокойнее, Карл, — спокойно ответила Мелисса Келпи. — Дайте ему войти и высказаться. Мы не в суде, чтобы выносить приговор заочно.

Я постучал и вошёл. В кабинете было трое. Директор Келпи сидела за своим массивным столом, её голубые волосы струились по плечам, а огромная шляпа сидела на голове чуть набок, будто она надела её второпях. Рядом с ней стоял Карл, побагровевший от напряжения, сжав кулаки так, что костяшки побелели. А в кресле для посетителей сидел мужчина лет сорока в дорогом костюме из тёмно-синего бархата с золотым шитьём. Его лицо было бледным, глаза — красными, будто он не спал всю ночь.

— Фауст, — директор кивнула мне, указывая на свободное кресло. — Садитесь. У нас тут… не совсем обычная ситуация.

Я сел, сложив руки на коленях, и посмотрел на мужчину. Тот изучал меня взглядом.

— Позвольте представить, — продолжила Келпи, — господин Алберт Восс. Его сын, Эдмунд Восс, учится в академии на втором курсе. Господин Восс утверждает, что вы, учитель Фауст, вымогали деньги у его сына. Две тысячи золотых.

В кабинете повисла тишина. Я медленно перевёл взгляд на Карла. Тот смотрел на меня с торжествующей улыбкой, которая уже начинала расползаться по его лицу.

— И кто это утверждает? — спросил я ровно. — Сам Эдмунд Восс?

— Он слишком напуган, чтобы прийти сюда, — встрял Карл. — Он боится вас! Вы угрожали ему расправой, если он кому-нибудь расскажет. Но я убедил его отца, что молчать нельзя. Академия не может покрывать