Столетняя война. Главная война Средневековья - Наталия Ивановна Басовская

class="sup">49. Однако ответное требование кастильской монархии разрушило все достигнутое: в качестве приданого для дочери Эдуарда II в случае ее брака с королем Кастилии было предложено назначить герцогство Аквитанское или хотя бы его часть. Фактически это было равнозначно возрождению древних кастильских притязаний на Гасконь. Они всегда стояли между Англией и Кастилией. Принятие кастильского предложения означало бы полную или частичную потерю английских владений на юго-западе Франции, владений, которые стали последним плацдармом Англии на континенте, последним реальным напоминанием о сильной монархии времен первых Плантагенетов, наконец, – важнейшим источником доходов для королевской казны. Это требование было неприемлемо для Англии. Переговоры с Кастилией не привели к реальным результатам. Франко-кастильское сближение, происшедшее в конце XIII в., имело под собой более прочное основание, что и сохраняло союз двух монархий до Столетней войны, когда он на некоторое время стал действенной силой в международных отношениях западноевропейского региона.

Создать перевес сил на юго-западе английской монархии не удалось. Внимание Франции было серьезно отвлечено Фландрией, но в активе французской внешней политики были союзы с Кастилией и Шотландией. Последний был особенно опасен, так как англичане продолжали терпеть военные поражения в борьбе с освободительным движением под руководством Роберта Брюса, а Франция тем временем вела переговоры об «укреплении» союза с Шотландией. Все это ускорило юридическое завершение англо-французской войны на юго-западе. Договор, заключенный в Париже в мае 1325 г., свидетельствовал о полной безрезультатности очередного конфликта в Гаскони. Он вновь устанавливал статус-кво: английскому королю было возвращено герцогство Аквитанское при условии принесения оммажа и сохранения права рассмотрения апелляций за королем Франции. Эти условия реально не удовлетворяли ни одну из сторон. В них не было даже намека на решение центральной проблемы в англо-французских противоречиях. Между тем острота ее для обеих монархий усиливалась – дефицит земель и доходов был естественным спутником эпохи. Присоединение юго-западных областей стало серьезной задачей французской монархии как с экономической точки зрения, так и в политическом отношении. При сохранении «английской Гаскони» нельзя было считать завершенным дело объединения французских земель под единой властью. И все же Франция не смогла в течение второй половины XIII – первой трети XIV в. решить проблему присоединения «английской Гаскони» к королевскому домену. Конфликты 1294–1303 и 1323–1325 гг. оказались совершенно бесплодными.

Сходная ситуация сложилась и во Фландрии: несмотря на большие усилия французской монархии, которая нанесла немало тяжелых ударов по независимости графства, подчинила себе его правителей, урезала вольности городов, Фландрия все же не вошла в состав королевского домена. Причины этой незавершенности в решении актуальнейших для Франции задач в Гаскони и Фландрии заключались во внутренней жизни обеих областей. В каждой из них, несмотря на географическую отдаленность и определенное различие исторических судеб, существовали своеобразные, но сходные между собой социально-экономические и политические явления, препятствовавшие их окончательному присоединению к Французскому королевству. Это можно назвать глубокой внутренней самобытностью и независимостью, которые ощущались начиная с эпохи раннего Средневековья.

В Юго-Западной Франции многие объективные обстоятельства могли способствовать утверждению французской власти: территориальное расположение Гаскони, вокруг которой все более плотно сжималось кольцо французских владений; большая протяженность равнинных границ с Францией (это делало герцогство Аквитанское крайне уязвимым с французской стороны в военном отношении). Серьезной опорой французских королей в борьбе за Гасконь было положение верховных сюзеренов этой области, закрепленное за ними Парижским договором 1259 г. Право сюзеренитета в сочетании с принятой в Гаскони французской системой вассалитета давало Франции достаточно широкие возможности вмешательства в гасконские дела вплоть до права конфискации этой области у герцога Аквитанского – т. е. английского короля.

Однако в пользу Англии в Гаскони действовали такие факторы, как взаимные экономические интересы английской короны и жителей многочисленных и богатых гасконских городов, исторически сложившиеся традиции относительной политической независимости этой области и стремление ее населения избежать реального подчинения какой бы то ни было центральной власти. Причем власть французского короля была для Гаскони особенно нежелательной. Франция находилась в непосредственной территориальной близости, и присоединение к ней угрожало полной утратой относительной независимости и возможным нарушением ценных экономических связей с Англией. Кроме того, население французского юго-запада отличалось этнической и культурной самобытностью. Стремясь к ее сохранению, жители Гаскони считали наиболее серьезной угрозу поглощения Францией.

Объективные трудности на пути присоединения юго-западных земель к Французскому королевству усугублялись целенаправленными и достаточно эффективными мерами английской короны по укреплению своих позиций в Гаскони. Английская политика в этой области отличалась гибкостью, стремлением к сглаживанию острых углов и использованию всех возможностей для укрепления контактов с феодалами и горожанами. К началу XIV в. появились свидетельства успеха этой политической линии. Прекратились вооруженные антианглийские выступления местной знати, характерные для более раннего периода. Сепаратизм гасконских баронов и рыцарей стал уживаться с признанием объективной ценности поддержания добрых отношений с Англией. Многие из них активно служили английскому королю не только в Аквитании, но и на Британских островах (например, во время войн в Уэльсе).

Если о феодалах Гаскони можно с уверенностью сказать, что они не были последовательными противниками английской власти, то горожане, безусловно, стали ее союзниками и опорой. Этот союз основывался не только на общности экономических интересов. Английская корона укрепляла его путем активного вмешательства во внутригородские дела и установления полного контроля над внутренней жизнью сооружаемых англичанами городов-крепостей (бастид). В результате во все критические для английского короля моменты (англо-французские войны в Гаскони, сепаратистские выступления знати и т. п.) горожане в абсолютном большинстве поддерживали Англию.

Таким образом, власть Плантагенетов в Юго-Западной Франции к XIV в. приобрела серьезную социально-экономическую основу. И неудивительно, что французской монархии не удалось разрушить ее в локальных войнах конца XIII – начала XIV в. на основе традиционных политических вассально-ленных отношений.

Положение, сложившееся в этот период во Фландрии, было во многом сходно с гасконской ситуацией. Так же как и в Гаскони, французская монархия имела здесь военный успех, но он не приводил к присоединению области в силу активной борьбы ее населения за сохранение своей самобытности и относительной самостоятельности. Хотя здесь, в отличие от Гаскони, Англия не имела никаких юридических прав, именно она создавала опору сепаратизму Фландрии. Давние торговые связи с городами – ведущей экономической силой графства – помогали английской короне укреплять политические позиции во Фландрии. Об этом красноречиво свидетельствовали совместные антифранцузские выступления и союз между Англией и графством Фландрским, сложившийся в XIII в. В XIV в. усиление давления на Фландрию со стороны французской монархии и ряд поражений в борьбе против нее привели к тому, что графы Фландрские превратились в верных вассалов Капетингов, а горожане начали видеть в союзе с английским королем единственный путь сохранения своей независимости. Их ориентация именно на Англию, а не