От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Щербатов, занимавший немалые должности у Петра I: при постройке Петербурга он «смотрел» за кафельным и кирпичным заводом, а потом заведовал Ямским приказом, то есть был начальником российских почт. Большой участок (территория современных № 2 и 4 по Большой Грузинской и № 6, 8, 10 по Кудринской улицам) в дальнейшем принадлежал его сыну Михаилу, архангельскому губернатору, потом его внуку и последнему владельцу из этого рода, князю Михаилу Михайловичу Щербатову. Один из самых образованных людей России XVIII в., знавший пять иностранных языков, обладатель крупнейшей библиотеки, насчитывавшей более 15 тысяч томов, он серьезно занимался историей и написал семитомную «Историю Российскую от древнейших времен». Имя князя Щербатова в нашей памяти связано с его блестящим памфлетом «О повреждении нравов в России», который обличал нравы екатерининского двора, громил новомодные привычки, призывал восстановить благостные российские обычаи и предрекал неминуемую гибель России от проникновения растленного Запада.

Возможно, что именно князь М.М. Щербатов в 1780-х гг. построил сохранившийся до нашего времени деревянный дом, вставший на небольшом пригорке над одним из Пресненских прудов. Чтобы увидеть его, надо пройти во двор дома № 4/6, мимо развесистого дерева с большими узловатыми ветвями, прожившего немало лет. Здание это не только замечательный архитектурный памятник конца XVIII столетия, образец загородного дворянского дома, но и выдающийся исторический мемориал. Какие имена связаны с ним! Кроме Щербатова – декабрист Д.И. Завалишин, лексикограф В.И. Даль, писатель П.И. Мельников-Печерский.

В конце XVIII – начале XIX в. часть владения (Большая Грузинская ул., 2–4) принадлежала графу Л.В. Толстому. После кончины графа она перешла к его дочерям; одна из них – Екатерина – стала женой И.Н. Тютчева и матерью поэта Федора Тютчева, а Надежда вышла замуж за И.И. Завалишина. Ее сын, будущий декабрист, вспоминал, как он жил в «…доме Льва Васильевича Толстого у Пресненских прудов, перешедшем потом через несколько лет во владение Владимира Ивановича Даля, товарища моего по службе и по походу в Швецию и Данию. Помню, что при осмотре Москвы я был еще так мал ростом, что мог входить в Царь-пушку». От Толстых дом перешел к надворному советнику Ф.С. Чаплину, а потом к князю В.Л. Шаховскому.

В 1859 г. владельцем дома стал знаменитый лексикограф Владимир Иванович Даль. В документах на этот дом он пишется действительным статским советником, одним из высших чинов в Табели о рангах России – ведь перед отставкой В.И. Даль был в Нижнем Новгороде главой удельного ведомства. Накануне переезда он просил С.Т. Аксакова присмотреть ему дом в Москве. Нашли в хорошем месте, на пригорке над Пресненскими прудами, с большим садом, тянувшимся до Садовой. В конце 1859 г. Даль поселился здесь вместе со всей семьей.

В этом доме продолжалась неутомимая работа над главным делом жизни Даля – составлением «Толкового словаря живого великорусского языка», начатая сорок лет назад, когда в марте 1819 г. Даль услышал от ямщика и записал новое для него слово «замолаживает». Работа над словарем была подвигом уже старого и немощного Даля, который, как рассказывали, зарабатывался иногда до обмороков. Достаточно сказать, что он держал до 14 корректур текста – всех его 330 авторских листов! Бывало, Даль говаривал: «Ах, дожить бы до конца Словаря! Спустить бы корабль на воду, отдать бы Богу на руки!»

Все издержки печатания словаря принял на себя император Александр II. Глубокая и печальная ирония заключалась в том, что ни один из русских университетов не почтил Даля, один только Дерптский университет прислал автору лучшего русского словаря латинский диплом… Словарь начали печатать в 1861 г. и закончили через шесть лет, а в сентябре 1872 г. В.И. Даль скончался в этом доме.

Здесь жил также П.И. Мельников-Печерский, приехавший в Москву из Нижнего Новгорода, где он и познакомился с Далем. Осенью 1868 г. Мельников поселился во флигеле с женой и шестью детьми и здесь закончил принесший писателю известность роман «В лесах». Ему приходилось работать не покладая рук, «…дни и ночи, не выходя из кабинета, работая поневоле, чтобы снискать пропитание семье, и нужно правду сказать, этой нужде много обязаны своим появлением лучшие беллетристические произведения его», – писала его дочь.

После кончины В.И. Даля в этом доме жил его сын Лев. Окончив с золотой медалью Академию художеств, он получил после путешествия за границу звание академика и стал автором таких выдающихся сооружений, как собор на территории ярмарки в Нижнем Новгороде, надгробие Минина и Пожарского там же, ему принадлежали мозаичные панно в храме Христа Спасителя, проект Смоленского рынка в Москве. Даль интересовался народным зодчеством, он много ездил по Русскому Северу, изучая его. Умер Лев Даль очень молодым, в 46 лет.

Деревянный дом Далей воистину чудом пережил все напасти; он уцелел в пожар 1812 г., который остановился буквально у его стен (еще недавно можно было видеть на правой торцевой стене незакрытые реставраторами обугленные бревна), во время оккупации французами в доме жил какой-то генерал и топил паркетом печи: дом пережил Великую Отечественную войну – в бомбе, упавшей неподалеку, вместо запала оказался… чешско-русский словарь!

На той же стороне улицы, несколько в глубине, видно здание двухэтажного особняка под № 4а/6. Он выстроен архитектором Б.Н. Шнаубертом в 1894 г. для дворянина А.А. Бионкур де Катуара, а в июне 1910 г. приобретен за 150 тысяч рублей известным собирателем Петром Ивановичем Щукиным. По воспоминаниям И.Е. Бондаренко, «он (Щукин. – Авт.) отделал его с большим вкусом, обставил стильной мебелью… но недолго были дни его семейной жизни, скоро красивый зал его нового дома огласился панихидным пением над утопавшим в цветах П.И. Щукиным. Он умер от аппендицита». В советское время тут находился 1-й интернациональный пионерский дом для детей-сирот, открытый в 1925 г. Теперь в доме Московское хоровое училище, основанное в 1944 г.

С левой стороны от этого участка – большой пруд, через который протекала речка Кабанка (или Кабанихин ручей). Рядом с ним находилось здание Александровского приюта для бедных престарелых священнослужителей, основанного на средства графини Анны Георгиевны Толстой, последней из рода князей Грузинских, живших в старинном московском урочище «Грузины». Для приюта она пожертвовала большую усадьбу с громадным садом, вековыми деревьями, липовыми аллеями и прудом, а также 100 тысяч рублей на содержание его вместе с домовой Троицкой церковью, куда завещала передать все ее драгоценные иконы и утварь. Только ковчег с мощами, перешедший к ней от ее предков – царей Грузии, Анна Георгиевна приказала передать в один из грузинских монастырей.

Она и ее муж, обер-прокурор Святейшего синода, граф Александр Петрович Толстой, были очень близки в последние годы жизни к Гоголю, который жил и умер в их доме на