Ностальгическая Москва. Где жили советские физики и лирики - Татьяна Игоревна Матросова

основным делом было изготовление земледельческих орудий. По последнему слову техники они производили молотилки, веялки, приводы и соломорезки. И даже умудрились привезти в Россию локомобиль – прообраз современного трактора.

На этом необычные истории здания не заканчиваются. Обратите внимание на выпуклые окна, которые сегодня в Москве стали большой редкостью.

Часы завода братьев Бутенопов

До повсеместной электрификации естественный свет старались максимально усилить за счет различных технических примочек. Выпуклые окна нужны были для рассеивания солнечных лучей по аудиторным корпусам. Однако смотреть в них просто невозможно, и считать ворон студентам не удавалось по причине очень больших оптических искажений снаружи и внутри. Окна настолько хорошо выполняли свои задачи, что в советские годы их заменили, но сделали это очень деликатно. Классический фасад с выпуклыми окнами, выходящий на Тимирязевскую улицу, сильно обманывает взгляд смотрящего. Давайте зайдем в парковую зону с обратной стороны. Здесь перед нами откроется совершенно барочный дворец, напоминающий Павловск или Гатчину.

Окна в главном корпусе

Главный корпус Тимирязевской академии. Вид со стороны парка

Партер «Времена года»

Здание венчают роскошные вазоны, входные зоны оформлены широкими пандусами, а крышу поддерживают богато оформленные колонны коринфского ордера. Здесь в полной мере раскрылся талант зодчего Бенуа. Давайте прогуляемся по историческому парку к речке Жабенке. «Пустошь Семчино на реке Жабне» была преобразована в регулярный парк четой Разумовских. Мы спускаемся к той самой речке, и по пути нам откроется чудесный вид на фонтан и системы гротов. Триста лет назад мы с вами могли бы увидеть зверинец, летний театр, живописные беседки и множество парковых павильонов для отдыха. Все это ушло в историю, но парк не потерял своего обаяния, а главное – структуры. Если вы откроете карту, то увидите, что его планировка напоминает человека. Дворец – голова, от нее тянется большое туловище, плавно перетекающее в ноги. Трактовать это сегодня довольно сложно, так как утеряна бо́льшая часть объектов, но кое-что осталось. Нашему взору открываются прекрасные скульптуры, символизирующие времена года.

Они были отлиты на заводе Демидовых еще в XVIII веке и предназначались для усадьбы Разумовских на Яузе. После череды перемещений скульптуры оказались в Историческом парке. Интересно, что установили их особым образом. Лучи солнца в течение дня проходят по всем богам, начиная от Флоры и заканчивая скрюченным Силеном. Подходя ближе к пруду, вы увидите грот, построенный в XIX веке Адамом Менеласом. Он сильно обветшал, но в нем по-прежнему прослеживается интересная связь с гротом в Александровском саду.

Такие садово-парковые постройки были довольно типичными для XIX века и часто использовались как музыкальные залы. В них потрясающая акустика сочетается с аллюзией на древнегреческий театр. Правда, грот и система прудов известны и более мрачными событиями, которые были положены в основу произведения Достоевского «Бесы». В 1869 году в газете «Московские ведомости» вышла заметка: «Нам сообщают, что вчера, 25 ноября, два крестьянина, проходя в отдаленном месте сада Петровской Академии, около входа в грот заметили валяющиеся шапку, башлык и дубину, от грота кровавые следы прямо вели к пруду, где подо льдом виднелось тело убитого, опоясанное черным ремнем и в башлыке. <…> Тут же найдены два связанные веревками кирпича и еще конец веревки».

После отмены крепостного права в стране множились революционные кружки, причем львиная часть беспорядков приходилась на студентов. Об этом уже давно знали органы правопорядка. Тайные собрания, чтения литературы, листовки и призывы к открытым выступлениям довольно ловко вскрывались тайной царской агентурой. В академии в то время обучался Сергей Нечаев, известный своей категоричной позицией. Он даже издавал сборники о революции и был под строгим наблюдением сверху. Нечаев был организатором студенческих забастовок, которые мы уже описывали выше. И вот на его пути случился некий студент с именем Иван Иванов. Последний не сильно поддерживал силовые методы решения проблем в стране и был заподозрен в шпионаже в пользу власти. Вечером группа студентов заманила Иванова в грот (сейчас он уничтожен) и стала убивать. Ему нанесли несколько ударов камнем и добили выстрелом из револьвера. Тело с грузом опустили на дно пруда. Улик было много, поэтому дело довольно быстро раскрыли. За его ходом активно следил писатель Федор Достоевский. Чуть позже в «Бесах» мы прочитаем: «Неизвестно для чего и когда, в незапамятное время, устроен был тут из диких нетесаных камней какой-то довольно смешной грот. Стол, скамейки внутри грота давно уже сгнили и рассыпались. Шагах в двухстах вправо оканчивался третий пруд парка…» Убийство Шатова почти в точности повторяет газетные сводки в тот роковой 1869 год.

Грот в Историческом парке имени К. А. Тимирязева

Вазоны в Историческом парке

Сегодня здесь тишина и покой, разве что пытливые туристы пытаются найти тайные ходы из грота в здания академии. Мы продолжим нашу прогулку и выйдем обратно на Тимирязевскую улицу. Дом номер 53 буквально дышит стариной и спешит рассказать нам свою историю. Перед вами дом Шредера – Вильямса, который за 150 лет сменил пять поколений семьи. В 1876 году здесь появляются профессорские дачи – в одну из них заселяется садовник Рихард Шредер.

Уже в 1893 году дачу делят на две части, одна из которых достается выпускнику академии Василию Робертовичу Вильямсу. Известный почвовед, он несколько раз становился у руля академии и проводил в ней реформы. Одна из них касалась приема женщин на равных правах с мужчинами. Его научные интересы вылились в целый ряд проектов, которыми мы пользуемся до сих пор. На рубеже XIX и XX веков чай был очень дорогим товаром, и возить его из Китая становилось все более накладно. Вильямс стоял у истоков первых чайных плантаций в Батуми. Параллельно с этой задачей он участвовал в организации полей орошения в современном районе Люблино. Василий Робертович плотно работал с селекцией бобовых и злаковых, в советское время решал непростую задачу повышения урожая и ликвидации голода.

За заслуги дом был передан его родственникам в пожизненное пользование, поэтому здесь и поныне проживает правнучка знаменитого ученого Мария с семьей. Ее можно встретить в соседнем Почвенно-агрономическом музее имени В. Р. Вильямса. За множество лет изысканий ученый собрал огромную коллекцию почв, которая и легла в основу музея. Зайдем в это потрясающее место и посмотрим на нее. Колонный зал заставлен рядами шкафов с образцами почв – от Северного Ледовитого океана до субтропиков. Они были добыты академиком в ходе многочисленных экспедиций в поисках плодородных почв. Старые почвы, которые давали урожай много лет,