Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

всех возможных вариантов) и хорошенькая. Это значит: блондинка, стрижка короткая, глаза голубые, губы всегда красные от помады. Лицо фотогеничное. Худенькая, но не лишенная приятных округлостей, сложена пропорционально. Таких легко снимать: нет деталей, которые нужно прятать.

— У меня к тебе дело, Костя, — говорит она уже из комнаты.

Я ее догоняю, все еще с сигаретой в зубах.

— Может быть, попозже? Я сейчас занят.

Марианна плюхается в кресло.

— У меня горе!

— Вот как? — Я отыскиваю на полке секретера зажигалку и прикуриваю.

— Тебе что, даже неинтересно, что случилось?

Я молча протягиваю ей пачку и даю прикурить.

— Ты бесчувственный!

— И буду таким еще часов пять. Меня работа ждет.

— Курить у тебя время есть, а помочь… помочь… — Марианна готова разрыдаться, и я понимаю, что выбрал не лучшую тактику. Лучше выслушать, сказать комплимент и выпроводить. А то и сейчас время потеряю, да еще вечером вдруг припрется.

— Мне очень интересно. Что у тебя случилось?

— Если бы ты не был профессиональным фотографом, я бы к тебе со своим горем не пришла бы, не думай!

— Я и не думаю.

— Вот. — Она бросила сигарету в пепельницу, достала из кармана и положила передо мной на стол «мыльницу» — народный фотоаппарат корейского производства. — Он сломался.

Я взял пластмассовую коробочку и повертел в руках. Дешевый ширпотреб, у таких даже линзы в объективе бывают сделаны из пластика. И глаза на снимках получаются красные, как у кроликов-альбиносов.

— И что? — не удержался, хмыкнул я.

— Ты не понимаешь, Костя!

— Денег на починку нету? — как можно более сочувственно спросил я. — Могу одолжить.

— Эх, Костя, Костя… Я вчера была на концерте моего любимого Саши Б., хотела его сфотографировать, а он, — жест в сторону корейского чуда, — сломался!

— Есть же другие фотографии: в газетах, журналах, плакаты, наконец, — осторожно сказал я, чувствуя под ногами зыбкую почву. Сумасшедших фанатов я никогда не понимал. Что за идиотизм: реветь от восторга при виде мальчика, открывающего рот под «фанеру».

— Это другое, — безнадежным голосом сказала Марианна. — Я была совсем рядом с ним, вплотную, а аппарат не сработал. А Вика сняла его на «Polaroid», и Саша даже расписался на снимке!

— Мне очень жаль, что так вышло, Мара, но фотоаппарат лучше отнести в мастерскую. Я не умею их чинить.

— А они починят только через три дня, не раньше!

— Ну и что? — все еще не понимаю я, из-за чего весь сыр-бор.

— Так сегодня последний концерт Саши в нашем городе! — Глаза Марианны наполнились слезами. — Я не успею.

— Хорошо, я посмотрю, — сказал я только потому, что в этот момент можно ничего не говорить и взял пластиковый фотоаппарат. Что за нелепость — взрослая девка, а рыдает о несостоявшемся снимке Саши Б.! Если я «мыльницу» доломаю, она меня просто убьет на почве своего фанатизма…

Поковырявшись в аппарате минут пять, я пощелкал кнопками и убедился, что затвор по-прежнему не срабатывает.

— Ничего не поделаешь, — наигрывая сожаление, сказал я, — не могу починить, тут нужен специалист. Я же только кнопки нажимаю.

Марианна сидела, нахохлившись, но вроде немного успокоилась.

— Хочешь кофе? — спросил я, переходя на нейтральную тему.

— Хочу.

— Сейчас сделаю. — Я вышел на кухню и включил кофеварку. Когда вернулся, застал гостью за разглядыванием фотографий на стенах.

— Это все твои?

— Да, те, что на конкурсах побеждали.

— Я вот что придумала: у тебя же, Костя, здесь целая фотолаборатория?

— Почти.

— Дай мне, пожалуйста, какой-нибудь свой фотоаппарат на сегодняшний вечер, а? У тебя же их, наверное, много?

— Всего два.

— Вот и отлично! — обрадовалась Марианна.

— Извини, Мара, — вежливо, но твердо сказал я, — дать тебе аппарат я не могу.

— Почему?

— Это мой хлеб с маслом. К тому же у меня не «мыльницы», а профессиональные камеры, ты с ними не справишься.

— Справлюсь, — уверенно сказала девчонка. — Я умею.

— Ни фига ты не умеешь, — начал я злиться, — только капризничать.

— Покажи мне свою фотолабораторию, — вдруг попросила Марианна, лукаво улыбнувшись.

— Пожалуйста, — буркнул я.

Судя по ее улыбочке, она подозревает, что я от жадности прячу там не меньше десятка фотоаппаратов. Пусть убедится. Ведь машинки моего класса стоят по 10 тысяч долларов за штуку, такие камеры дюжинами не покупают.

— Как здесь красиво! — с порога говорит Марианна, чем с ходу трогает мое сердце. Фотолаборатория — моя гордость. Я перенес перегородки и значительно расширил ванную за счет гостиной, переоборудовал сток воды на более мощный — постоянно нужна проточная вода, здесь очень удобно расположен свет, есть пара фотоувеличителей, глянцеватель, монтажный стол и масса всяких мелочей, понятных только профессионалу.

— Ах! Не может быть! Какой сюрприз! — раскудахталась Марианна, и я хлопнул себя по лбу. Здесь же сушатся фотографии с вечеринки.

— Ты снимал Сашу! Это сюрприз?

— Склероз, — пробормотал я. Не стоило ее сюда пускать.

Мара жадно рассматривала снимки с вечеринки.

— Где это? Что за люди?

— Не трогай руками, пожалуйста.

— Можно я возьму? Всего одну? — захныкала Марианна и скорчила очаровательную гримаску. Ее ровесник от этого был бы готов на все, но я, слава богу, чуть умнее.

— Нельзя, это не мои фотографии.

— А чьи? Эти фото не с концерта. У кого в гостях был Саша Б.? Давай я поговорю с хозяином, и он мне не откажет.

— Откажет.

— Ну почему? Я хочу вот эту, — девчонка ткнула пальчиком в тот самый снимок, на который я сам недавно обратил внимание. Саша Б. действительно выглядел здесь лучше всего, как впрочем, и веселящаяся пара на заднем плане.

— Это невозможно, — повторил я твердо.

— Это твои фотографии, Костя! Если их делал кто-то другой, то где он? Снимки еще влажные.

— Они проданы.

— Я прошу только один. Я заплачу, сколько скажешь!

— Мара, эти препирательства бессмысленны.

— Сделай для меня еще один снимок, ну пожалуйста, Костик, Костичка-а… Тебе же нетрудно.

— Дискуссия на эту тему закрыта, все. Слышишь? — На кухне засвистела кофеварка. — Пошли кофе пить.

Чтобы прервать неприятный разговор (чего канючить, сказано же — нет), я отправился на кухню, выключил кофеварку и достал с полки чашки.

— Мара? Ты где? — Я вернулся в фотолабораторию. Ее там не было. Заглянул в гостиную: «мыльница» исчезла. Обиделась? Ну черт с ней. Ушла? Скатертью дорога.

Я проверил, хорошо ли она захлопнула за собой дверь, прошел на кухню и убрал лишнюю чашку.

* * *

Я выпил кофе, съел пару бутербродов и перекурил. Все это — размышляя, до чего странная у меня соседка. Влетает в квартиру без предупреждения, то фотоаппарат ей дай, то снимок подари, а потом уходит не прощаясь. Мы чужие люди, и я ничего Маре не должен.