Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

шептал, и эта ложь приближала меня к тому моменту в гробнице, когда он поцеловал меня в темноте. Я думала, мы наконец-то обнажили наши чувства и души. Мы умирали – медленно, но верно, – и я по глупости решила, что время для честности наконец пришло.

Вот истина номер четыре: Уитфорд Хейз поцеловал бы любую.

И последняя, самая ужасная правда: Уит все еще в Египте, но не потому, что соблюдал свою клятву, не потому, что хотел помочь мне, а потому, что хотел найти Хризопею Клеопатры. Возможно, у него было ложное чувство долга по отношению ко мне, некое чувство ответственности, которая лежала на его плечах. Возможно, он даже жалел меня. В любом случае именно это двигало им сейчас.

Я вздрогнула.

Я не могла смириться с мыслью, что Уит так относится ко мне, когда я собираюсь посвятить ему свою жизнь. Он пришел, потому что наши цели совпадали, и это давало ему возможность искупить свою вину. Впрочем, искупление означало сожаление и раскаяние.

Уит не чувствовал ни того ни другого.

– Ты знаешь, что ты даже не извинился? – прошептала я.

– Я в курсе, – произнес Уит ровным голосом. – И никогда этого не сделаю.

Его безжалостность изумила меня. Я не могла поверить, что так сильно ошибалась в нем.

– Я сожалею о том, как это произошло, – исправился Уит. – У меня был другой план. Но я не могу извиняться за то, что спас свою сестру, потому что я бы снова принял такое же решение, – тихо сказал он. – Арабелла очень дорога мне.

А я нет.

Этот намек ранил, но мне не хотелось показывать это.

Было бы крайне глупо не признать его… потенциал. Но мы отклонились от темы, и чем быстрее мы обсудим условия нашего партнерства, тем быстрее я смогу уйти от Уита. Больше я не вынесу. Это мое сердце было разбито, не его.

– Я приму твою помощь на определенных условиях.

Уит покорно кивнул.

– Я так и думал.

– Больше никакой лжи, – начала я. – Никаких интриг, никакой полуправды и недомолвок.

Он фыркнул.

– Я не собираюсь добровольно предоставлять информацию, о которой ты не просишь. Ты дашь мне договорить, Инес?

Я захлопнула рот и уставилась на него.

– Но если информация касается тебя, я поделюсь тем, что знаю.

– Хорошо, – ледяным тоном ответила я. – Скажи мне настоящую причину, по которой ты все еще здесь. Ты хочешь найти Хризопею Клеопатры?

Уит стиснул зубы.

– Это одна из причин.

– А другая?

– Какие у тебя еще условия? – спросил Уит. – Я знаю, что они есть.

– Больше ты меня не бросишь. Куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой.

Уит нахмурился.

– Я не собираюсь рисковать твоей жизнью. Следующее…

Я попыталась встать, но он резко вытянул руку.

– Хорошо. Что еще?

– Между нами все кончено, – произнесла я, изо всех сил сдерживая слезы. – Ты больше не поцелуешь меня.

Уит посмотрел на меня с каменным выражением лица и опустил голову.

Я встала, и на этот раз он не остановил меня. Я сделала три шага, когда еще одно неприятное ощущение сдавило мне грудь, дыхание сбилось. Исадора предложила эту идею, но я сразу ее отвергла. Но она была права, это лучший вариант. Ради моего душевного спокойствия. Ради моего сердца. Как только я произнесу это вслух, пути назад не будет. Но это необходимо… я смогу погоревать потом, когда уеду далеко. Я медленно повернулась, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– И еще кое-что, Уит.

Он настороженно посмотрел на меня:

– Что?

Мои губы задрожали, но гордость не позволила голосу дрогнуть.

– Когда все закончится, ты позволишь мне без лишнего шума развестись с тобой.

Он уставился на меня. Мускул на его челюсти дернулся.

– Принято.

Уит

Несколько часов спустя я уже лгал ей.

В это время ночи на улицах было тихо, но я все равно не собирался вести Инес в этот притон. Я представлял выражение ее лица в тот момент, когда она переступит порог, клубы дыма окутают ее со всех сторон, она повернется ко мне и в ее невероятных глазах блеснет осуждение.

Нет, спасибо.

Я шел по грязной тропинке, свернув с главной улицы и удалившись от роскошных зданий с парижскими арками и изящными дверями. Дорога сузилась, ставни над головой были закрыты. Резкую тишину нарушали лишь голоса других людей, которые бродили по темным переулкам. Револьвер упирался мне в бедро, когда я оглянулся раз, другой, третий.

Кто-то шел за мной.

Я не слышал шагов, но осознание пронзило меня насквозь, заставив волосы на затылке встать дыбом. Кто бы ни преследовал меня, он двигался бесшумно и знал эти улицы. Знал, куда ступать, в каких тенях прятаться. Я догадывался, кто это, – после прибытия в Каир я погубил важного человека, и это не могло не породить слухи.

Люди Питера будут не рады мне.

Наконец впереди замаячил неприметный вход в притон: узкий дверной проем, по бокам которого на ступеньках сидели мужчины. Я молча прошел внутрь, понимая, что они узнают меня в лицо при ярком лунном свете. Внутри на низких диванах сидели офицеры, дипломаты, эфенди и беи, все наслаждались танцующими женщинами и напитками. Я нашел свободное место у стены и прислонился к ней, спрятавшись в тени за наполовину задернутой занавеской, отделяющей одну маленькую комнату от другой. Тихие разговоры превратились в непрерывный гул, и я ждал того, кто войдет вслед за мной.

Я думал, что это будет мой преследователь, но вошла группа – трое, нет, четверо людей, все в темном, обмениваются шутками. Кажется, это было их второе или третье заведение за ночь. Меня охватило разочарование – сейчас у меня нет времени проверять, кто из друзей Питера за мной охотился. Я хотел узнать, где пройдет следующий аукцион «Торговых врат». Мое внимание переключилось на соседнюю комнату, и я скользнул внутрь, сразу заметив человека, которого искал. Днем он был специалистом по антиквариату, а ночью – куратором «Торговых врат».

Он знал, где состоится следующий аукцион. И к счастью, знал, кто я такой.

Я сел рядом, и мужчина уставился на меня своими налитыми кровью глазами.

– Bonne soirée, mon ami[17], – сказал он с сильным французским акцентом. – Если, конечно, мы по-прежнему друзья.

– À vous aussi[18], – сказал я, принимая напиток от одной из женщин с подносом. – Мы друзья. А как иначе, Ив?

Он приподнял светлую бровь.

– Я знаю по крайней мере одного друга, которого ты убил.

Я с улыбкой поднял обе руки.

– Меня спровоцировали.

– Хм-м-м. – Ив взял сигарету в зубы