Из небытия - Анастасия Шадрина

свинцом, и уставился на Эйдана мутным, с нескрываемым неприязни, взглядом. На мертвенно-сухих губах появилась ухмылка. Даже в таком состоянии Вильгельм не утратил ни гордости, ни желания доминировать.

– Ну что, испугался смерти, маг? – прохрипел он, криво скалясь.

Слова дались ему с трудом, каждый слог сопровождался натужным кашлем. Эйдан остановился у края постели. Его лицо не дрогнуло. Он смотрел на короля сверху вниз, как на умирающего зверя, что ещё рычит, не осознав, что его когти давно вырвали.

– Нет, Ваше Величество, – отозвался он, чуть наклонившись, чтобы каждое его слово врезалось в уши. – Испугались смерти здесь только вы. Иначе, я бы сейчас здесь не стоял, – некромант сделал паузу, оценивая Вильгельма холодным взглядом. Улыбка тронула уголки его губ. – Вижу, вам нездоровится. Неудивительно… болезнь-то необычная, а устойчивости к магии у вас, как известно, нет.

Глаза короля сузились. В них вспыхнула ярость, но тело не позволяло ей прорваться наружу, лишь очередной приступ кашля заставил его чуть согнуться. Он с трудом откинулся обратно на подушки, лицо исказилось от боли. Его рука вяло потянулась к краю покрывала, но пальцы дрожали, будто от малейшего усилия готовы были обломиться.

Сандер молча наблюдал из тени. Напряжение в комнате сгустилось, как гроза перед ударом. Эйдан не сводил взгляда с короля. В его глазах не было ни страха, ни торжества, только холодная уверенность и тень насмешки.

– Справедливость, – добавил некромант тихо, почти с лаской, – приходит ко всем. Даже к тем, кто считал себя недосягаемым.

– Довольно, – прохрипел Вильгельм, с прежней властностью. – Хватит пафосной болтовни, маг. Мне не нужны твои нравоучения. Отвечай прямо: можешь ли ты исцелить меня?

Эйдан медленно выдохнул и ответил, сдержанно:

– Возможно, но не сейчас. И не сразу. Сначала нужно позаботиться об обычных людях. О тех, кто страдает в лазаретах и на улицах. А вы… – он чуть наклонил голову, разглядывая короля, – вы совсем другое дело.

Вильгельм с трудом приподнялся на локтях, его лицо исказилось от боли, а в глазах вспыхнул огонь.

– Ты хочешь сказать, я менее важен, чем уличная девка или конюх?

– Я к тому, что ваше тело устойчивее чем их. Такой организм хорошо сопротивляется не только болезни, но и вмешательству. Чтобы исцелить вас, потребуется куда больше времени, а у остальных его мало.

Король сжал кулаки. Он хотел возразить, но Эйдан продолжил, спокойно:

– И потом… это может сыграть вам на руку. Представьте: король – такой мудрый и великодушный, велит сначала спасти народ, а только потом себя. Этот благородный жест вернёт доверие и веру людей.

– Срать я хотел на эту веру! – выкрикнул из последних сил Вильгельм.

– А что насчет мнения вашей дочери? На него вам тоже плевать? Как думаете она отреагирует на все эти бессмысленные смерти?

– Проклятый ублюдок! Как смеешь ты давить на меня мнением моей…

В порыве гнева Вильгельм резко подался вперёд, будто хотел подняться с ложа, но вместо слов из его груди вырвался резкий, хриплый кашель. Он задыхался. Грудь судорожно поднималась и опадала, кашель становился всё громче, глубже, как скрежет гвоздей по камню. В его горле словно что-то рвалось наружу. Он сжал край покрывала, а по виску скатились капли пота. Глаза налились красным, а лицо пошло пятнами. Компресс с груди соскользнул в сторону, и на простынях остались бурые следы. В конце концов, король осел обратно на подушки. Он судорожно вдохнул и выдохнул, глядя в потолок.

Пальцы всё ещё дрожали, но голос, когда он заговорил вновь, был более ровным, но утомлённым:

– Ладно, волшебный выродок, твоя взяла. Что нужно, для исцеления больных?

Эйдан скрестил пальцы, голос его стал серьёзным, сосредоточенным:

– Мне необходим доступ к аптекарской вашего лекаря. Также мне нужно изучить двоих-троих заражённых. Пока они ещё дышат. Чтобы понять, насколько глубоко хворь вплелась в ткань тела. Потом я создам эссенцию. Она войдёт в человека и начнёт искать источник искажения, оставленный жгучим мором. Болезнь не просто физическая, её структура резонирует с магическим фоном. Она проникает туда, где обычная медицина слепа. Эссенция, о которой я говорю – это магическая конструкция, вплетённая в субстанцию. Её называют аэриос-структурой. Этому обучали всех магов в магических академиях, пока вы их не прикрыли, – с укором прыснул Эйдан, а потом продолжил. – Аэриос-структура не просто ищет, она распознаёт сбой в вибрациях жизненной ткани. И начинает медленно и точно переписывать нарушенные участки. Это требует тонкости и времени.

В покоях воцарилась тишина. Слова Эйдана, насыщенные терминами и магической логикой, повисли в воздухе, тяжелые и непонятные для всех присутствующих. Для них это была как тарабарщина на незнакомом языке, звучало, конечно, внушительно, но терялось в толще незнания. Эйдан, уловив это молчаливое замешательство, вздохнул с ноткой принятия.

– Насколько далеко распространился мор? – спросил он, обращаясь ко всем.

Канцлер Тармон вышел из-за стола. Его сухое лицо было серьёзным, губы поджаты а пальцы переплетены за спиной.

– К счастью, вспышку удалось локализовать, – ответил он. – Болезнь пока не вышла за пределы западных земель лорда Хестера Ровенвальда, в Каймуре. Он быстро изолировал деревни вблизи границы и закрыл торговый путь. Погибших уже больше трёх десятков, но распространение, похоже, остановлено… пока что.

Эйдан кивнул и продолжил.

– Хорошо. Тогда я предлагаю следующее: после создания эссенции отправить туда делегацию – принцессу Луизу со свитой. Люди должны увидеть, что она не сторонится своих подданных, а готова быть рядом с ними в час беды.

Вильгельм дернул щекой, но не возразил. Ангус приподнял бровь, оценивая идею, затем кивнул.

– Я отправлю голубя с письмом герцогу Ровенвальду. Его брат тоже болен, и он будет рад услышать, что к нему прибудет помощь от королевской семьи, – проговорил канцлер.

В комнате вновь повисла пауза. А затем Эйдан тихо произнёс:

– Значит, начнём.

Вильгельм поднёс руку к лицу и устало провёл пальцами по глазам. Потом хрипло спросил:

– Подожди. Сколько тебе нужно времени, чтобы создать эту… эссенцию?

Эйдан не стал раздумывать, его голос прозвучал чётко и уверенно:

– Мне хватит одной ночи.

Король коротко кивнул. Несколько мгновений он молчал, затем скользнул взглядом к кандалам из рутена, стягивающим запястья мага.

– Сандер, сними их, – произнёс он, не глядя на рыцаря. – Но без глупостей. За тобой будут присматривать. Выходы из замка под контролем. Никакой самодеятельности.

– Понял, Ваше Величество, – спокойно ответил Эйдан, слегка усмехнувшись.

Сандер молча подошёл и снял с мага кандалы. Они со звоном упали на пол, оставив на запястьях Эйдана тугие, чуть покрасневшие следы, которые за мгновение прошли, но этого никто не успел увидеть, так как он сразу же опустил рукава рубахи. Эйдан ощутил, что по венам хлынуло что-то иное, такое глубинное, знакомое и родное. Сила, которую сдерживали рутеновые звенья, хлынула в его тело, как вода в пересохший колодец. Она вернулась потоком, жарким, плотным, будто его сердце было не органом, а сосудом, полным гремящей, напряжённой энергии. Пальцы едва заметно подрагивали от пульсации, не видимой глазу, но ощущаемой каждым нервом, каждой клеточкой тела. Магия вернулась к нему в полном объёме – той, которой он обладал до того, как вложил всё до последней капли в возвращение Ирис.

Некромант на миг закрыл глаза, вбирая в себя эту бурю, давая ей место, позволяя ей наполнить всё своё существо. Это было похоже на пробуждение после долгой болезни – всё стало чётче и яснее. Он медленно потянул пальцы, ощущая, как внутри разгорается ровное, мощное пламя.

– Если позволите, – произнёс он, повернувшись к королю, – прежде чем приступить, я бы хотел… переодеться.

– Слуги подберут тебе что-нибудь. Не рассчитывай на роскошные одеяния – тебе достанется лишь то, что полагается пленнику, временно оказавшемуся полезным. У тебя будут скромные покои в южном крыле. Приведи себя в порядок и приступай к делу, – холодно произнёс монарх.

Эйдан слегка поклонился.

– Благодарю, Ваше Величество.

Сандер чуть повернул голову в сторону короля, как бы ожидая продолжения,