Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов

опасна, скоро она достигнет четырнадцати километров в ширину. Он удаляется первый. Один на берегу, чувствую, что всё приобретённое доверие испарилось в Пеледуе во время жуткого напряжения и противостояния этим трём молодчикам. Пятьдесят километров отделяют меня теперь от следующего города, но мне понадобится более трехсот, чтобы прийти в себя. Удастся ли воспрянуть духом? Лишь гостеприимство Николая и нежный взгляд Лены внушают мне надежду на восстановление.

11

Гребу без удовольствия. Не знаю, что может вернуть мне присутствие духа. Жизнь на борту с постоянной, интенсивной борьбой за выживание на протяжении многих дней сделала меня равнодушным. Больше не разговариваю с вещами. Они кажутся мне бесчувственными, неинтересными. Из-за их застывшего состояния они все холодны. Покинули меня мои товарищи по путешествию или они тоже травмированы опустошающим инцидентом в Пеледуе? На правом борту моего «корабля» много шрамов от борьбы с тремя злодеями гигантского каноэ; к тому же они долго тащили меня за собой, и брезент порвался во многих местах. Никак не могу избавиться от этого воспоминания. Оно неизгладимо и каждый раз напоминает об осторожности. Я больше не заставляю себя делать жёстким свой взгляд, напоминая самому себе Рустама, моего приятеля по Транссибирской магистрали. Пережитой эпизод – это настоящая травма для меня. Она была до Пеледуя, может быть, другая – после? Найду ли я в себе достаточно новых сил, чтобы не забросить путешествие?

Лена не проявляет себя ничем. Я могу надеяться, что она преподнесёт мне что-нибудь чудесное, какой-нибудь яркий знак, который осветит мой дальнейший путь. Но она весьма довольна собой и несёт меня к другим испытаниям, к большому городу под названием Ленск. Чтобы избежать его и пополнить запас провизии, решаю посетить скромную деревню. Первая, по имени «Ярославская» окутана густым туманом. За рядом сосен – дома в центре, они едва видны. В конце селения на пустыре свалено ржавое железо. Затем, дальше, можно разглядеть бесцветный фасад блочного дома. Похоже, что жители не случайно выгнали это сооружение на окраину. Должно быть, это типичный след пережитой эпохи. Продолжаю, не останавливаясь, свой путь. Для первого контакта после травмы мне нужна деревня, к которой я почувствую немедленное доверие.

Кажется, Шамра приняла это условие. Тут живёт не более четырёхсот человек, и положение её идеально. Деревня расположена в нескольких сотнях метров от реки, что позволяет спокойно проникнуть в прибрежные заросли. Жду, когда рыбак на моторке скроется за островом, и скольжу среди высокой травы, чтобы получше спрятаться. Затем по лугу выхожу на деревенскую дорогу. Коровы пробираются по грязи, навстречу едет трактор. Им управляет старик с хорошим лицом. Спрашиваю, где можно купить продукты. Он указывает направление. Решительно продолжаю путь, по дороге встречаю двух девочек, которым задаю тот же вопрос. Они показывают дом и, смеясь, исчезают в тёмных сенях избы.

Это не типичный магазин, но частный дом, приспособленный под коммерцию. Уже семь вечера, и дверь закрыта. Но она тут же открывается после того, как несколько молодых любопытных людей, услышав иностранный акцент, решили побеспокоить хозяйку. Все вокруг улыбаются. Мои мешки быстро наполняются провизией, и я ухожу, тоже улыбаясь всем этим дружеским лицам. Эти люди не представляют себе, чего мне стоило приблизиться к ним. Возвращаюсь к себе и открываю пакет с конфетами, которые мне подарила продавщица. На фантиках Дед-Мороз сидит на серебряных санях, их тянут олени прямо в небо. Этот добрый наивный рисунок вызвал у меня слёзы. Вообще-то уже неделю я готов заплакать. Лена вернула мне это умение, напомнив чистые детские эмоции.

Чтобы поддержать меня, природа тут же дарит мирный пейзаж, ожидаемый покой. Вхожу в район, где тайга уступает место величественным утёсам. Один из них облит янтарным солнечным светом. Приближается ночь, и я выбираю приют. Прибрежные расщелины скал покрыты мхом. Над ними летают вороны. Одно судно расставляет сигнальные панно и буи, нарушая природную гармонию и заставляя меня сменить берег.

Теперь, как и раньше, опасаюсь любого человеческого силуэта. Но группа скал хорошо меня укрывает. Устраиваюсь в пятидесяти метрах от выступа гладкой стены, он предохраняет от камнепада. Высохшая земля плохо поддаётся установке палатки. Огромные комары мешают есть. Гоняю их полотенцем, обмахивая лицо, как Слава обмахивался своим веслом. Этот лагерь уверенно укрывает меня, и я продолжаю успокаивать себя.

Утром резко проснулся, разбуженный странным звуком. Огромный валун скатился неподалёку со скал, имитируя животное рычание. Таково моё утреннее пробуждение.

Теперь сорок километров отделяют меня от Ленска. Там 14.000 жителей, и, разумеется, немало злоумышленников. Таковы мои размышления, когда ко мне вплотную подошёл сторожевой катер. Гребу спокойно, изображая равнодушие. На катере выключают мотор и качаются на воде. Нервное напряжение усиливается. Раздражённый, я резко оборачиваюсь и вижу лежащих молодую женщину и девушку, обе в купальниках, которые тут же меняют моё настроение. Пилот с чубом ищет мой взгляд, два мальчика сзади рыбачат. Это отдыхающая семья, которая пришла проверить притоки Лены в поисках хорошей рыбы. Для меня это обычные люди, ценящие радости солнечных дней, представляют новый образ жизни на реке.

Девушка фотографирует меня, а пилот предлагает отвезти в Ленск. Просто он хочет облегчить мне жизнь, привязав каноэ к своему катеру. Так, за тридцать минут, вместо восьми часов, я покрою расстояние до Ленска. Соглашаюсь, в первый раз со времени отъезда.

Бросаю канат ребятам, они привязывают его к кольцу, и вот мы поплыли. Несмотря на предосторожности Бориса, главы семьи, который буксирует меня на низкой скорости, волны рискуют перевернуть каноэ. Борис показывает на свободное сиденье. Я перебираюсь к ним на борт под тёплыми взглядами всей семьи. Мы пропускаем корабельную шлюпку, но она двигается опасно для нас. У меня на каноэ часть вещей не закреплена, и если мой «корабль» перевернётся, я теряю видиоаппаратуру, карты и мои записи. В результате решаем подтянуть каноэ, чтобы крепче его держать.

Наконец, очень спокойно я могу наслаждаться быстрым мельканием берегов. Семья окончательно вырывает меня из Пеледуя с его бандитскими угрозами. Множество белых цистерн с горючим сигнализирует наше прибытие в Ленск, а капли страшной грозы догоняют нас в пути. Я не сомневаюсь, что при виде приближающейся грозы Борис предложит мне своё гостеприимство.

Пятая часть

Слава в Якутии

1

Жители Ленска с опасением ждут весеннего наводнения, оно здорово поднимает уровень реки, угрожая бедствиями. Ледоход на Лене опасен. Я помню небольшие айсберги вдоль берегов сразу после отплытия из Кашуга. Это было 24-го мая, и я плыл мимо лесов, искорёженных льдом, который несла разлившаяся река. В этот период года