Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

– Ты, кажется, понимаешь иберийский язык! Прикажи своим людям убрать оружие! Мы не собираемся причинять вам вред!

Массинисса вздрогнул – даже интонации в голосе незнакомки были похожими на то, как говорила Софониба. Он кивнул вопросительно глядевшим на него воинам, и они пропустили к правителю двух мужчин, которые повели его вдоль улицы к самому большому зданию в городе.

Проводив их взглядом, девушка обратилась к Массиниссе:

– Я вижу, ты тут главный. Скажи мне, что будет с нами, с нашим городом? Я могу успокоить людей?

– Давай сначала познакомимся, красавица! Я царевич Массилии Массинисса! А ты, как я понял, дочь Адирана, правителя Лакумы? – откровенно любуясь гордой статью и красивым лицом испанки, сказал царевич.

– Мое имя Барита, – смело глядя в глаза Массиниссы, представилась девушка. Она, видимо, привыкла к восхищенным взглядам мужчин и, чувствуя силу своей красоты, нисколько не робела перед царевичем. – Благодарю, что ты проявил милость к моему отцу. Скажи, судя по тому, что ты и твои люди в одежде моего брата и наших воинов, вы их убили?

Испанка сказала это с такой претензией, что царевич даже слегка возмутился:

– А ничего, что вообще-то они сами ехали в наш лагерь, чтобы убить нас?! Причем хотели сделать это тайком, невзирая на то, что мы не нарушали рубежей ваших земель.

У Бариты на глазах выступили слезы, послышались всхлипывания других женщин за оцеплением, по рядам горожан пошли возмущенные разговоры.

Чтобы не доводить дело до столкновения, Массинисса обратился к собравшимся:

– Жители города Лакумы! Несмотря на то что вы неприветливо встретили моих воинов, оскорбили их и меня лично, я прощаю вас! И более того! Если вы к рассвету соберете мне необходимое количество серебра, которое задолжали Карфагену, я обещаю, что верну ваших мужчин живыми! Никто из них не убит! И их жизнь сейчас будет зависеть от вашей щедрости!

По рядам прошел недоверчивый гул.

– Я буду ждать вас завтра утром у дома правителя города! – сказал царевич. – И запомните: я милостив, пока не пролилось ни капли нумидийской крови. Если же это все-таки случится, берегитесь!

После этого он отдал приказ запереть в городских казармах разоруженных стражников, оставить в городе часть воинов, а другим – выйти из Лакумы и расположиться лагерем неподалеку от ворот города. Царевич старался сделать так, чтобы не допустить никаких случайных столкновений его людей с недовольными испанцами. К тому же ему захотелось лучше познакомиться с понравившейся ему эдетанкой, у которой при известии о том, что ее брат жив, слезы мгновенно высохли. Она одарила Массиниссу благодарным взглядом и повела к своему дому.

Оксинта, ехавший рядом с царевичем, с тревогой спросил на нумидийском языке:

– Царевич, не слишком ли мягко ты поступаешь с этими эдетанами после всего, что они сделали? Так, чего доброго, они нам, их победителям, на шею сядут.

Залельсан, следовавший чуть позади, тоже высказался:

– Наши воины не очень довольны тем, что после захвата города мы ничего не получили сразу. Они говорят, что испанцы припрячут за ночь все ценное, а потом будут давить на жалость: мол, ничего у них нет.

– А я думаю, что они захотят увидеть своих мужчин, оказавшихся у нас в плену, и сделают то, о чем их попросили. И не забывайте: эти люди нам не враги, чтобы мы проявляли к ним жестокость, – заявил Массинисса.

Оксинта, подозрительно поглядывая на Бариту, тихо проговорил:

– Царевич, и ты не забывай, что у тебя есть невеста! Не влюбись еще и в эту испанку.

– Вот уж никогда бы не подумал, что ты будешь так заботиться о Софонибе, – с улыбкой проговорил Массинисса. – Помнится, ты был недоволен моей любовью к ней. Отчего же тебя теперь пугает мой интерес к дочери правителя?

– Меня расстраивает, что ты вновь и вновь выбираешь неподходящих для тебя женщин, – буркнул друг.

– Оксинта, заткнись! – твердо сказал царевич, помрачнев. – Не хватало, чтобы ты еще определял, какие женщины мне нужны!

Не понимавшая их разговора испанка явно догадывалась, что говорят о ней и, не оборачиваясь, грациозно вышагивала по улице под светом факелов, приковывая к себе взгляд Массиниссы, явно любовавшимся ее прелестями. Косился на них и Залельсан, и только слегка расстроенный телохранитель царевича демонстративно глядел в сторону.

Вскоре все они добрались до большого двухэтажного дома, в котором разместились царевич, Оксинта, Залельсан и ближняя десятка охраны царевича. Адиран уже пришел в себя и, держась за руку слуги, вышел им навстречу.

Прежде чем он что-то сказал, Барита бросилась к отцу и, обняв его, проговорила:

– Агер жив, папа! Завтра его и других доставят сюда, если жители соберут достаточно серебра для выкупа.

– Не для выкупа! – поправил ее Массинисса. – А для дани Карфагену! Вы обещали платить ее своему союзнику, и это особенно важно сейчас, когда он воюет с Римом!

– «Союзнику»! – раздраженно проговорил правитель Лакумы. – Нам навязали этот союз силой! Что хорошего мы видели от этого Карфагена? Только «дай серебро» или «дай воинов» в обмен на защиту! Защиту от кого? С соплеменниками-иберийцами мы сами решали все спорные вопросы, без пунийцев! А сейчас сюда идут римляне, и пока что-то не видно, чтобы Карфаген нас хорошо защищал.

– Послушай, Адиран! Мы остановили римлян у Ибера, и, думаю, надолго! Так что все, что вы, эдетаны, обещали карфагенскому сенату, платить придется! Меня сюда прислали за тем, что вы задолжали, и я так или иначе это добуду! – спокойно сказал царевич.

Правитель Лакумы заметил, как он разглядывает его дочь, и неожиданно сменил тон:

– Эх, царевич! Как жаль, что прибыл ты сюда не как добрый союзник, а как сборщик дани. Будь все по-другому, мы могли бы объединить твою силу и храбрость с нашим богатством и создать свое царство! Как ты думаешь, моя Барита стала бы достойной царицей?

Девушка отстранилась от отца и заинтересованно посмотрела на Массиниссу.

– Думаю, да! – чуть дрогнувшим голосом сказал тот.

– Царевич! Давай отдыхать! Тебе нужно набраться сил! Ведь если завтра мы не увидим обещанного серебра, нам предстоит разговаривать с ними по-другому! – постарался отвлечь его Оксинта.

– Ох уж мой добрый друг! Как же ты старательно уводишь меня от разных соблазнов! Хорошо, идем! Где там наши комнаты?

Залельсан велел выставить охрану возле покоев, отведенных царевичу. Взбудораженный ночными событиями и прелестями Бариты, Массинисса еще долго не спал. Почему-то в голову вновь и вновь приходили слова Адирана: «Мы могли бы объединить твою силу и храбрость с нашим богатством и создать свое царство!» Царевич даже начал представлять рядом