Человек-паук - Питер Дэвид

сказал ему, что ему нельзя здесь стоять, вот он и кружит по кварталу. Это тоже имело смысл, особенно после того, как Питер заметил полицейскую машину на дальнем углу с включённой мигалкой. Да, это определённо было оно – полиция приехала, чтобы убедиться, что никто не перекрыл вход в библиотеку. Так что дядя Бен, скорее всего, подъедет в любой момент, Питер быстро запрыгнет в машину, и они уедут. Единственный вопрос, который вертелся в голове Питера: показать ли дяде Бену сто долларов... или нет. Нет, его новый образ пройдёт проверку только в том случае, если у Питера будут серьёзные деньги на руках. Возможно, он...

Затем мимо промчалась ещё одна полицейская машина с ревущей сиреной, которая резко остановилась, чтобы присоединиться к первой. Вдалеке послышалась сирена скорой помощи, которая приближалась.

Именно тогда Питер почувствовал неприятное чувство в животе. Потому что здесь были две полицейские машины и приближалась "Скорая", а дяди Бена всё не было. Спокойная логичная часть его разума говорила, что это чистое совпадение. Здесь не могло быть никакой связи.

Однако, даже подумав об этом, Питер направился к углу, где стояли полицейские машины. Начали собираться прохожие, зеваки и водители, и именно сейчас должен подъехать дядя Бен и поинтересоваться, из-за чего вся эта шумиха? И когда Питер будет садиться к нему в машину, дядя Бен отпустит замечание о том, какими чертовски любопытными могут быть люди, и что вообще происходит с людьми в этой стране, что они так зациклились на чужих несчастьях. Тогда Питер согласится с ним и, найдя общий язык, он извинится за то, что было утром, и на этот раз он бы знал, что дядя Бен его услышит, и, возможно, они зайдут в Карвел поесть мороженого, и Питер расскажет бы ему всё, будет абсолютно честен и покажет то, что он получил, в конце концов они ведь семья и всегда будут ею оставались.

Весь этот радужный сценарий и дюжина его вариаций прокручивались у него в голове, пока Паркер шёл по кварталу, сначала пешком, потом бегом, а затем со всех ног. Он добрался до толпы, и ему показалось, что все расступились. Питер начал пробираться сквозь толпу, когда в висках у него застучало, и, должно быть, он просто представил себе ещё один наихудший сценарий: «Дядя Бен, ты будешь смеяться. Я видел эти полицейские машины и слышал "Скорую" и подумал, что с тобой что-то случилось! Просто у меня паранойя, да?» А дядя Бен посмотрит на него серьёзно, хотя и с искоркой в глазах, и произнесёт нараспев: «Если у тебя паранойя, Питер, это ещё не значит, что она должна быть правдой». И они засмеются вместе над этим...

Паркер протиснулся сквозь толпу, не обращая внимания на крики «Эй!» и «Осторожнее!», и ошарашено уставился на тело какого-то старика, лежащее на улице. На асфальте под его телом и на груди, куда в него, очевидно, стреляли, собралась лужица крови, и старик выглядел очень маленьким и совсем невзрачным. Питер никогда раньше не видел мёртвого тела или кого-то, кто вот-вот умрёт, кем бы ни был этот парень, и на каком-то уровне он понимал, что должен испытывать отвращение или ужас. Вместо этого он просто отключился, как будто был в шоке от того, что увидел своего дядю Бена, лежащего на улице, словно мусор, только этот парень не мог быть дядей Беном. Нет, чёрт возьми, нет, чёрт возьми, нет, он совсем не был похож на дядю Бена. Да, хорошо, было слабое, мимолётное сходство, и на нём была точно такая же одежда, что и на дяде Бене, и его волосы были почти такого же цвета, как у дяди Бена. И было какое-то сходство вокруг глаз и носа, но это определённо не мог быть дядя Бен, ни в коем случае, никак, потому что большая разница заключалась в том, что дядя Бен был жив, цел и невредим, в то время как этот бедняга лежал на улице, и либо был мёртв, либо был при смерти, и поэтому не мог, ни в коем случае, никак не мог быть... быть...

– Дядя Бен! – закричал Питер, когда мир вокруг него рухнул, и он бросился к трупу, но полицейские удержали его. По правде говоря, Питер мог бы легко вырваться, но он был слишком рассеян, в замешательстве и шоке. В результате полицейским удалось с трудом удержать его. Они обменялись молчаливыми удивлёнными взглядами, что такой скромный на вид подросток смог устроить им такую потасовку.

– Назад, назад! – кричал один из полицейских, на бедже которого было написано "Либер". Стоявший рядом с ним полицейский, Дитко, чуть не был сбит с ног вырывающимся Питером.

– Мой дядя! Это мой дядя!

– Ему уже не помочь! – сказал Дитко, пытаясь устоять против натиска Питера.

– Что произошло?!

– Машину украли, – сказал ему Либер. – В него стреляли.

Питер попытался протиснуться мимо, чтобы добраться до дяди. Ему это почти удалось, он сбил Либера с ног и оттолкнул его с такой силой, что Либер чуть не рухнул от удара. Дитко, стоявший позади него, обхватив руками Питера за талию, кивнул другим полицейским, чтобы те помогли ему, и прокричал Питеру в ухо:

– Спокойно, парень! Ты уже ничем не можешь ему помочь!

– Не смогу помочь?! Это же мой дядя!

И тут полицейские больше не могли его удерживать, потому что Питер вырвался из их рук и побежал к дяде Бену. Он опустился на колени, положив голову на грудь дяди, и закричал:

– Дядя Бен! Дядя Бен, это я – Питер!

«Он не может быть мёртв, он не может быть мёртв», эти слова продолжали звучать у него в голове, словно он мог вернуть дядю Бена к жизни одной лишь силой воли. И тут дядя Бен медленно открыл глаза, и на его губах появилась улыбка, которая, казалось, пришла откуда-то издалека. Одними губами он прошептал: «Питер», и тогда Питер понял, что это были последние слова дяди Бена.

Затем его голова откинулась назад, и раздался тот скрежет, тот ужасный скрежет, который Питер будет помнить каждый день до конца своей жизни. Дядя Бен отправился к своему брату.

Питер взвыл, словно проклятый, и люди в толпе, которые переговаривались друг с другом, замолчали, не столько из уважения, сколько шокированные этим зрелищем. Сирена "Скорой" продолжала завывать вдалеке, словно вопль банши, возвещающий о том, что душа умершего отправилась в