Из небытия - Анастасия Шадрина

– Ваше Высочество, – обратился он к Луизе. – Позвольте мне задержать леди Генриетту на пару минут.

Принцесса обернулась, её взгляд пересёкся с его – внимательный, проницательный, без тени недоверия. Она кивнула.

– Только недолго. Мы выезжаем до полудня.

Эйдан коротко склонил голову в знак согласия. Принцесса двинулась дальше. Её силуэт вскоре растворился в светлом проёме коридора. Ирис замедлилась на полшага.

– Здесь слишком душно, – произнес Эйдан. – Пойдём отсюда.

Ирис последовала за ним. Они вышли на балкон, который выходил на северную сторону замка. Осенний воздух был холодным, но бодрящим. С запада налетал ветер, вороша длинные локоны Ирис, выбившиеся из причёски. Где-то вдали над лесом клубился туман. Мир вокруг был тих и сдержан. Эйдан, не говоря ни слова, достал курительную трубку из поясной сумки, насыпал в неё щепоть тёмного табака и щёлкнул пальцами. Искра вспыхнула на его ладони и тут же прыгнула в трубку, зажигая огонь. Он поднёс её к губам, сделал первую затяжку, выпустил тонкую струю дыма и облокотился на перила, глядя куда-то в серое небо. Ирис встала рядом, положив локти на холодный камень.

– Знаешь… – Эйдан прервал тишину и повернулся к ней. – Ты можешь считать меня кем угодно – монстром или лжецом. Но перед тобой я никогда не притворялся.

– Какое тебе вообще дело, что я подумаю? Разве это важно? – отстранённо спросила она.

– А почему мне должно быть всё равно? – спокойно отозвался Эйдан. – Я вернул тебя в этот мир, несу за твою жизнь ответственность и, хочешь ты того или нет, теперь наши судьбы связаны.

Ирис в ответ лишь язвительно усмехнулась и покачала головой. Затем её изящные тонкие пальцы беззвучно коснулись кисти его руки. Она взяла трубку – медленно, с неожиданной мягкостью и поднесла к лицу. Её, чётко очерченные, алые губы, коснулись мундштука. Казалось, они были особенно яркими на фоне осенне-холодной кожи. Ирис сделала короткую затяжку, чуть неловкую. Дым вырвался из её рта, прошёлся по щекам, зацепился в волосах и поднялся вверх, растекаясь тонкими спиралями. Эйдан пристально смотрел на неё, не отрывая взгляда, словно хотел запомнить каждое движение, каждую морщинку, проскользнувшую в её чертах. Линия плеч, легкий изгиб запястья, как дым мягко завивался у её виска, всё это казалось ему сценой из давно забытых снов.

– Ну как? – негромко спросил он.

Ирис опустила взгляд, протягивая ему обратно трубку. Лёгкое движение, почти неуловимое, но в нём было что-то уязвимо-искреннее. Она посмотрела на него искоса и сдержанно произнесла:

– Горьковато.

– Всё, что по-настоящему имеет значение в этой жизни, всегда чуть горчит, – на его губах появилась полуулыбка, по-своему тёплая.

Их вновь окутала тишина. Осенний ветер, обдувая балкон, приносил с собой сырость приближающегося дождя. Где-то внизу слышались голоса и топот копыт – делегация готовилась к выезду. Но здесь, на высоте, всё казалось отрешённым. Ирис первой нарушила молчание.

Её голос прозвучал сдержанно, с оттенком укоризны:

– Хорошее представление ты устроил.

– Это была лишь демонстрация их беспомощности, в которую они сами же себя и загнали, – спокойно отозвался некромант. – Маг, обладающий силой, сравнимой с моей, мог бы уже давно захватить Кадéре, если бы собрал армию единомышленников. Удивительно, что этого так и не произошло…

Он говорил с холодной уверенностью, просто констатировал факт. На мгновение Ирис увидела в нём того, кто принял на себя грязную сторону перемен, потому что никто другой не осмелился. Внутри появилось странное, неуверенное понимание: возможно, он прав. Возможно, это единственный путь, способный что-то изменить. И если бы кто-то применил мягкие, щадящие методы, мир бы просто не сдвинулся ни на шаг. Ирис прикусила губу, чтобы не сказать вслух то, в чём ещё не была готова себе признаться.

Она отвела взгляд, сделала короткий вдох и тихо, почти шепотом, сказала:

– Мне нужно идти. Надо собираться.

Ирис отстранилась от перил и шагнула прочь, тихо, быстро, казалось если задержится хоть на миг – всё рухнет. Эйдан остался стоять на месте. Он молча смотрел ей вслед. Его пальцы сильнее сжались на тёмной древесине трубки. Некромант поднял её к губам – туда, где ещё хранилось едва ощутимое тепло, оставшееся от её прикосновения. Он задержался на миг, словно пытаясь уловить вкус недосказанных слов, а затем глубоко затянулся, выпуская в воздух тонкую струю дыма.

Делегация двинулась спустя час, когда столица уже полностью пробудилась. Улицы, ещё влажные от ночного тумана, блестели в утреннем свете. Над крышами домов клубился лёгкий пар, как дыхание города, только что сбросившего сонные оковы. Главные ворота столицы раскрылись неспешно, гулко скрипя под тяжестью железа. Их массивные створки, обитые коваными полосами, нехотя расступались перед экипажем, выпуская его в широкий мир за стенами. Сама карета, в которой ехала принцесса Луиза, была обита плотной тёмно-красной тканью, а на дверцах, выведенный с особой тщательностью, золотился герб дома Кальдеронов – жёлтый дракон с расправленными крыльями. Его глаза, инкрустированные крошечными рубинами, изящно сверкали, а сам взгляд был устремлён на запад, указывая путь вперёд.

Принцесса сидела прямо, её строгий дорожный наряд – платье из тёмного бархата, застёгнутое под самое горло, и длинный плащ с серебряной застёжкой – подчёркивал её царственную осанку. Тонкая диадема, едва заметная в её собранных пышных волосах, лишь изредка вспыхивала в луче света, проникшего сквозь занавеску. Лицо Луизы было сосредоточенным, даже жёстким, она не позволяла себе ни малейшего проявления слабости, хотя в глубине её зеленых глаз читалось напряжённое волнение.

Рядом с ней, укутавшись в тёплый шерстяной плащ, сидела Ирис. Под складками ткани угадывался привычный корсет и плотное платье в приглушённых фиолетовых тонах. Напротив разместился канцлер Ангус Тармон – седовласый, в мантии глубокого тёмно-зелёного цвета. Он сидел с прямой спиной, не теряя достоинства даже на ухабах, и что-то методично записывал в кожаный блокнот на коленях. Рядом покоился ящичек, в котором лежали несколько маленьких колб с эссенцией.

Снаружи, по обеим сторонам дороги, собирались жители. Одни, пригнув головы, склонялись в низком поклоне, другие бурчали себе под нос, пряча недовольство под капюшон. Для того чтобы дорога не казалась совсем скучной, с ними поехал Куинн. Он сидел рядом с кучером, укрыв плечи меховой накидкой, и, едва они выехали за пределы города, как он заиграл легкие мотивы. Его пальцы скользили по струнам мандолины с осторожной мягкостью, вплетая в музыку ритм колёс и топот копыт. Время от времени он отпускал шутки в сторону угрюмых стражников, и те, несмотря на всю свою суровость, не могли сдержать усмешек. Кучер, с виду мрачный детина, вскоре расцвёл, слушая песни шута. Даже Ирис, невольно поддавшись настроению, чуть улыбнулась.

Луиза оставалась невозмутимой. Её взгляд был устремлён вдаль, за оконное стекло, где холмы, покрытые багряными и золотыми лесами, медленно поднимались к горизонту. Там, за этими холмами, начинались земли лорда Хестера – край, окутанный легендами и мрачными преданиями. Местность славилась своими густыми, почти непроходимыми лесами, где вековые дубы сплетались ветвями в плотный полог, не пропускающий солнечный свет. А между ними, словно шрамы на теле земли, возвышались древние курганы – немые свидетели забытых войн.

Луизе казалось, что тени тех битв до сих пор бродят среди деревьев. Ветер, шевелящий листву, напоминал шёпот павших солдат, а в редких каплях дождя, падающих на мох, слышались отголоски барабанов – глухих и далёких. Она знала, что едет не просто по дороге, а через историю, пропитанную кровью и тайнами. Карета, покачиваясь, двигалась вперёд, оставляя за собой столицу. Куинн пел песню времен Столетней войны, и она, смешиваясь с шумом колёс, звучала