Яд на кончике острия: Экстремальные каникулы - Астрадени Джейн

парео и постелила сверху, оставшись в одном купальнике. Ночной воздух обволакивал нежно и сладко, как шоколадный мусс. Вика уселась на импровизированный коврик, любуясь полуночным морем, а затем улеглась на спину, изучая незнакомые созвездия — необычайно яркие и крупные звёзды галактики Тигра. В этой глуши, так обманчиво далёкой от цивилизации.

Девушку охватила приятная нега, незаметно для себя она смежила веки и задремала.

«Жемчужшшшина, жемчужшшшина, — прокрался сквозь дрёму знакомый шёпот. — Жемчужшшина… Вссставай».

Повинуясь голосу Вика села, двигаясь плавно и замедленно, будто во сне. Чудилось её, что на самом деле она лежит на песке и видит себя — сидящую у моря. И тогда возник он — фигура, колеблющаяся на лунной дорожке. Он вышел из моря вместе с накатившей волной. Прекрасный и обнажённый…

«Это мне снится», — Викуля приготовилась смотреть очешуительный сон. Жаль, орешков не захватила.

Сновидение приблизилось и прилегло рядом, увлекая девушку на парео и обвивая её жалом. С удивительно знакомым капюшоном на конце.

Морской змей?

— Дева, жемчужшшшина, — зашипел он, обдувая дыханием ухо. — Сссогласна ли ты отдатьссся моему сссверлящему оссстрию?

И поцеловал, проникая шелковистым языком меж приоткрытых губ.

Мягко шуршало море, пели ночные цикады… Или какие-нибудь стрекочущие туэресские кузнечики. Остриё неотвратимо ползло к своей цели и…

«Дллинь-дллень!» — в ночную идиллию ворвался звук, разрушающий стройную нереальность.

Колокольчик!

И звенел он всё заливистее, надоедливее и настойчивее.

— Шугер! — выругался морской змей.

Жало стремительно ускользнуло, отпуская Вику, а его обладатель вскочил, и очумевшей спросонья девушке привиделась чудная вещь — что-то сверкало у него в штанах. С Вики моментом слетели остатки сна. Мнимого сна. И по треску застёжки она поняла, что кто-то не голый, а одет.

В гидрокостюм⁈

Мифический Морской змей носил гидрокостюм и ругался как распоследний наггевар⁈

Как-то не укладывалось в голове…

— Шугер! — повторил он, выхватывая из кармашка портативный шаровизор. Тот жизнерадостно мигал и заливался трезвоном, а наггевар с шипением выключил его, отшвырнул на песок и уставился на девушку. Она видела ясно лишь его глаза, блестящие в густой темноте. Остальное выглядело плотной тенью.

— Жемчужина⁈ — Вика подскочила как ужаленная, попятилась от незнакомца и ужаснулась. — Ты хотел меня просверлить⁈'

«Тьфу! Слово-то какое! Многозначное».

Он шагнул к ней, от страха Вика запнулась, увязла в песке и упала в надёжные заламинские объятия. Змей подхватил её, усадил на парео-лист, отстегнул от пояса фонарик и посветил себе в лицо.

— Дэасс? — Викуля разом подрастеряла все эпитеты, что собиралась вывалить на него. А может, и к лучшему. Ведь это были очень нехорошие эпитеты, почерпнутые у Майки, а подруга, в свою очередь, позаимствовала их у своего гатрака. Ну, когда тот объяснял новичкам-курсантам принципы пилотирования «ежей».

— Так это не сон? — растерянно всхлипнула Вика, едва к ней вернулась способность говорить. И припомнила заодно все свои предыдущие «не сны».

— Ты… ты, что хотел… Ты хотел меня… Во сне⁈ Спящую! Да? Спящую⁈

Дэасс присел рядышком и подождал, пока она выговорится, а затем ответил, как ни в чём не бывало:

— Ты попробовала мой яд.

— И что? Я что теперь… Ох… — она на секунду прижала ладошку ко рту. — Ядоманка⁈

— Ссс, — неожиданно заламин рассмеялся. — Не бойся. Я просто проверял одну гипотезу. В давние времена, девы, вкусившие яда Большого Змея, забывали обо всём. Одержимые морским наггириссом, они сами приходили на океанский берег, движимые лишь одним желанием — ссспариватьссся с ним, и только с ним.

— Чего⁈ — Викуся стукнула его кулачком в грудь. — Я тебе покажу сейчас желание и наггириса! Нет! Есть у меня одно! Дать тебе в глаз и оторвать… Кое-что!

— Но тебя влечёт ко мне, признайссся. Хочешшшь?

От его соблазнительно шипяще-свистящих интонаций Вику прошиб пот. И она вспомнила, как они с Майкой спорили о том, каким должен быть «первый раз». Викуля считала, что обязательно незабываемым и романтичным, а Майка, что… тоже незабываемым. Но в остальном их мнения кардинально расходились.

«Экзотичным! — утверждала Мэй. — Чем больше экзотики, тем незабываемее».

И похоже, перед Викой наклёвывался прямо-таки Майкин вариант.

«А что, если их познакомить?» — с истинно змеиным коварством замыслила она. Даже сам Большой Змей, просверливший за свою многовековую и насыщенную жизнь немало жемчужин, до такого бы не додумался.

— Знаешь, что, — Вика вскочила. — Давай не сегодня, а… В следующий раз! А? А то… Я пока не готова….

Наверное, это вышло слишком жеманно.

Ну и пусть!

Змей тоже поднялся, выключил фонарик, и…

Неожиданно легко согласился.

— Хорошо, в другой раз. Так даже интереснее.

— Это ещё почему? — девушка насторожилась.

— Однажды вкушённый яд усиливает влечение постепенно, со временем. Я приду и возьму.

— Неужели! И до каких пор? — подозрительно спросила Вика.

— Что, до каких пор?

— Усиливает!

— Ссс… До тех самых, пока дева не утолит свою страсть со змеем… Со мной.

— Хм-м!

Ни капли Викуся ему не поверила, но отсрочкой воспользовалась.

— Ладно. Только в следующий раз не забудь получше наточить своё остриё. Моя жемчужина убийственно твёрдая! Пока-пока, — она помахала ему ручкой, развернулась и побежала на затухающие костерки жаровен.

— Ссс. Шшшди меня! — прошипел он ей вслед. — Я устрою сюрприз и отведу тебя в чудесный сад, где зреют ассолины.

Дэасс имел в виду императорский дворец и сад в императорском парке.

— Не забу-удь! — донёс ветер ответ Мари. — Змееей…

Или ему почудилось?

Заламин немного постоял, провожая девушку взглядом, пока она совершенно не растворилась в темноте.

— Я приду, — пробормотал он себе под нос. — Сейчас у меня дела, но я приду.

Огляделся, включил фонарик, пошарил лучом вокруг и подобрал шаровизор. Попутно нащупал ткань парео. Помедлил, поднял, отряхнул, скомкал, подумал и тоже забрал с собой. Оглянулся в последний раз на огни туристического лагеря и направился к своему фланоциклу, спрятанному в кустах.

Глава 23

Рано утром злой Дэасс-наггир ввалился в дом матушки Медеи и с порога напустился на родственничка.

Рем как раз спускался со второго этажа. И судя по мокрым волосам, голому торсу и полотенцу на бёдрах, только что вышел из душа.

— Ссс!

Увидев взъерошенного заламина, тянущего к нему жало, Ремлат сперва застыл перед ним перильным набалдашником, а затем отпрянул так, что едва успел подхватить соскальзывающее с бёдер полотенце.

—