О чем говорят шведы. Рассказы о жизни современных викингов - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

Тыкать, «антибюрократить» и «нейтралитетить»

Нейтралитет во всем

В 2015 году в Швеции произошло событие: в энциклопедический словарь Шведской академии (SAOL) включили местоимение hen («хен» – оно).

Шведское общество разделилось: одни восприняли это положительно, в то время как другие выступили с ярой критикой. На страницах газет разворачивались такие бои, словно речь шла об отказе от знаменитой политики нейтралитета или остановке атомных электростанций.

Само слово hen не ново: о нем впервые заговорил еще в 1960-х лингвист Рольф Дюнос. Его вдохновил финский язык, где не используется ни местоимение «он», ни «она». Вместо них есть hän – третье лицо. По мнению Дюноса, как раз этого и не хватало шведскому языку. Правда, в те годы полемика не вышла за пределы академических кругов.

Все изменилось с выходом в 2012 году детской книги «Киви и собака-чудовище». Главный герой сказки – мечтающий о собаке ребенок Киви, в отношении которого на протяжении всего повествования используется местоимение hen – мол, каждому позволено воспринимать этого персонажа так, как ему угодно. К выходу книги была приурочена и очередная статья о необходимости включения нового слова в язык. И именно тут началась настоящая истерия.

Вначале против этой идеи выступал даже Шведский языковой совет (Språkrådet) – полуофициальная организация, следящая за развитием языка и дающая рекомендации по орфографии, грамматике и лексике. Эдакий институт правильной и красивой речи, знающий, куда ставить ударение в слове «звонит» и решающий, какого рода будет слово «кофе». Вердикт совета был однозначный: «воздержитесь от использования hen».

Однако уже год спустя в Швеции подул ветер перемен. Теперь языковой совет не возражал против «хена», хоть и призывал употреблять его осторожно, поскольку это местоимение «может отвлекать от основной мысли повествования». Кончилось тем, что в итоге слово вошло в официальные словари шведского.

Нужен ли шведам hen? И да, и нет. С одной стороны, скандинавы много сотен лет прекрасно обходились без него и как-то выживали, причем последние годы чувствовали себя вполне неплохо. С другой – «хен» прекрасно решает сразу три проблемы: обеспечивает анонимность, облегчает обобщение и гарантирует объективность суждений.

Представим ситуацию: нам надо обрисовать среднестатистического студента. В русском языке слово «студент» по своей грамматической форме относится к мужскому роду, поэтому описание из серии «он прилежный, но любит погулять с друзьями» вряд ли кого-то удивит.

В шведском же языке разделение на мужской и женский род происходит исключительно по половой принадлежности, то есть со студентом приходится определяться: он это или она. В былые времена это слово могли заменить артиклем или местоимением из серии «этот персонаж», но hen звучит короче и проще.

Анонимность – еще один немаловажный фактор в шведском обществе. Представьте себе анонс: «Вечером на нашей сцене выступает гитарист. Его имя пока держится в тайне – скажем лишь, что он прославился своими рождественскими песнями». Что мы подумаем, прочитав такое объявление? Вероятнее всего, что гость – мужчина. Но если заменить «он» и «его» на нейтральное hen, то интригу точно удастся сохранить.

И, наконец, hen – незаменимый помощник журналистов, ведь благодаря ему люди в какой-то степени избавляются от предвзятости. «Депутат снова поднял вопрос о детских выплатах» – пока все выглядит нейтрально, но в продолжении потребуется уточнить пол: «Он(а) подчеркнул(а), что в нынешних условиях размер детских выплат следует сократить».

В этот момент мы подсознательно реагируем и на само событие, и на пол человека: «Только мужчина мог такое предложить!» или «У этой женщины что, нет детей? Или у нее такая высокая зарплата, что ее не волнует пара-тройка тысяч?» Мы проецируем наши эмоции и утрачиваем объективность восприятия. А если бы вместо «он» и «она» было некое третье лицо? Мы бы смогли оценить ситуацию беспристрастно – разумеется, насколько это возможно.

Конечно, и в русском, и в шведском языках можно пойти иным путем и вообще избежать местоимений, написав простое «был поднят вопрос» и «было предложено сократить», но звучит это как-то уж больно официально – а этого шведы ой как не любят!

Резюмируем: слово hen – явление уникальное и новое, вызывающее у шведов неоднозначную реакцию. Прогрессивные слои населения настроены решительно и почти полностью отказались от «он» и «она», но таких немного.

Основная масса все же консервативна: либо тихо презирает это слово, либо использует его в подходящих ситуациях. В общем, чтобы не попасть впросак и не разбередить оставленную «хеном» рану, воспользуемся старыми рекомендациями языкового совета: «Употреблять можно, но осторожно».

Как шведов приучали тыкать

Так сложилось, что шведский часто называют смесью английского с немецким: мол, возьмите немецкие слова, расставьте их в соответствии с английской грамматикой – и получите шведский. Но есть в этой системе одно слово, которое никак не дает покоя ни русскоязычным людям, ни людям, владеющим какими-то другими языками. Речь о слове «ты».

Казалось бы, что сложного: все друг другу тыкают. При этом в шведском есть и местоимение «вы», но используется оно исключительно в отношении группы людей. Сейчас, правда, из-за наплыва мигрантов «вы» неожиданно обретает вторую жизнь, что весьма расстраивает шведов. И не потому, что «все должны быть равны», а потому, что борьба за тыканье в свое время развернулась нешуточная. Да и употребление обращений «ты» и «вы» в стране совсем не совпадало с нашим.

Вернее, так: давным-давно в Швеции было слово i («и»), имевшее значение «вы» (сегодня его вытеснило похожее ni). Его использовали при общении с королями, дворянами, священниками и родителями. Те, в свою очередь, отвечали «ты». А дальше началась типично шведская история с ужасной путаницей, изменениями в языке и превосходной традиционной развязкой «само собой рассосалось».

В середине XVII века в стране появились ранги, быстро ставшие показателем куда более важным, нежели происхождение. Переход на «вы» теперь инициировал человек, обладавший рангом выше. А захочет ли получивший привлекательный чин бюргер или купец просто так отказаться от статусного обращения? Женщины тоже предпочитали «выйти замуж за титул» и получить собственное обращение по типу «профессорша» или «генеральша».

Дошло до того, что в XIX веке в Швеции вспыхнула настоящая «эпидемия титулов» – titelsjuka («ти́тэль-хьу́ка»). Вообще шведы обожают композиты со словами sjuk (больной) и sjuka (болезнь) и используют их со всем, что наличествует в избытке или без чего невозможно представить свое существование. Так, объединив prat (разговор) и sjuka, получим pratsjuka – болтливость. Слияние mode (мода) и sjuka дадут modesjuka – эдакое стремление следовать тенденциям моды, nyhet (новость) и sjuka – nyhetssjuka – состояние, когда