Среди индейцев Западной и Северо-Западной Амазонии - Андрей Матусовский

и начинали движение против часовой стрелки вокруг центральных опорных столбов малоки. В центре шеренги располагались Ансельмо, тридцатилетний глава общины Мамурá и его пожилой отец, на вид которому было около шестидесяти пяти лет. Они выступали одновременно ведущими певцами и танцорами и держали в руках самые большие маракасы, у других танцоров погремушки были меньших размеров.

Танцы юкуна

В центре шеренги танцоров располагались Ансельмо, глава общины Мамурá, и его отец. Они выступали ведущими певцами и танцорами

Отец Ансельмо

Танцор юкуна

Танцор юкуна

Танцор юкуна

Отдых между танцами

Движение в танцах складывалось из многократно повторяемых неспешных приставных шагов. Завершая очередной танец, мужчины в головных уборах из белых перьев ускоряли движение, возвращаясь в точку начала танца, где останавливались и громко вскрикивали, вскидывая и опуская руки с маракасами, объявляя таким образом о конце танца. От резких движений белые перья вздымались над головой танцоров.

Танцы сменяли друг друга. Иногда очередной выход осуществляла другая группа мужчин юкуна, но они выстраивались в шеренгу у входа в малоку, противоположному тому, у которого располагались мужчины в головных уборах из белых перьев.

Через некоторое время женщины, не принимавшие сначала участия в песнях и танцах мужчин, присоединились к ним.

Женские танцы состояли из нескольких типов: а) женщины располагались за спинами мужчин, клали им руку на левое плечо и следовали их движениям; б) разнополые шеренги двигалась между центральных опорных столбов малоки либо в одном направлении, либо на встречных курсах, вперед-назад.

Между танцами устраивались паузы для отдыха. Участники действа садились на скамьи, идущие по периметру малоки, мужчины и женщины разными группами, тихо беседовали между собой. Один из юношей, специально приставленный для этого, подносил мужчинам в калебасе небольшую порцию чичи, приготовленной из ферментированного ананаса. Мужчины принимали мамбе и курили табак.

Во второй части праздника все события происходили, как правило, в центре малоки между ее центральных опорных столбов.

Отдельно свой танец исполнили молодые люди танимука, также присутствовавшие на празднике приема гостей и не принимавшие до этого участия в танцах юкуна. Их танец полностью соответствовал танцам мужчин юкуна, с той лишь разницей, что танимука разворачивались на сто восемьдесят градусов, меняли направление движения.

Мужчины не упускают возможности покурить

Праздник приема гостей продолжался до глубокой ночи.

В общинах юкуна и матапи Пуэрто-Лаго, Пуэрто-Гуаябо и Текендама на Миритипаране в малоках находился интересный предмет, привлекший мое внимание, – бревно длиной десять—пятнадцать метров, лежавшее на земле, точнее, почти полностью ушедшее в землю.

Для культуры индейских групп междуречья Какеты – Амазонки характерен музыкальный инструмент – длинное бревно, предназначенное для отбивания ритма в коллективных танцах.

Бора и уитото играют на нем во время праздника, проводящегося по случаю выбора нового главы малоки. Бора называют его llaariwa или tóólliuwa, уитото – llad’iko. Длина бревна составляет десять—двенадцать метров. С двух концов под него подкладывают короткие деревянные чурбаки, которые приподнимают бревно над землей на десять—пятнадцать сантиметров. Верхняя сторона стесывается по всей длине, делается плоской. Несколько мужчин, расположившихся шеренгой вдоль музыкального инструмента, ставят на него правую ногу. Не отрывая ног от конструкции, мужчины синхронно направляют на нее усилие сверху вниз, раскачивая ее. Бревно вибрирует, ритмично ударяя о земляной пол. Длинный обработанный ствол дерева символизирует анаконду. Бора стилизуют бревно под анаконду – по всей длине наносят «змеиные» узоры, с одного конца вырезают голову змеи. Бытование подобного музыкального инструмента у индейских групп севернее Какеты не прослеживается. Поэтому отдельного внимания заслуживают эпизоды, когда я зафиксировал на Миритипаране в малоках общин Пуэрто-Лаго, Пуэрто-Гуаябо и Текендама предметы – цельные узкие длинные бревна, по форме и размерам соответствующие коллективным музыкальным инструментам бора и уитото. Сложность атрибутирования этих предметов состояла в том, что все они были в плохом состоянии. Бревна почти полностью ушли в землю, выглядели заброшенными. В других общинах юкуна на Миритипаране данный предмет не был выявлен. Поскольку длинные бревна во всех трех малоках располагались в строго определенном месте по линии восток – запад между двумя входами в малоку, а для сидения предназначались стоящие в других местах лавки и низкие скамеечки, можно предположить, что это были некогда использовавшиеся коллективные музыкальные инструменты.

Конечно, не следует делать окончательные выводы по трем эпизодам о роли данного предмета в культуре юкуна Миритипараны, однако допустимо зафиксировать следующее: а) предмет, по всем параметрам идентичный llaariwa (tóólliuwa) /llad’iko уитото и бора, находился в малоках юкуна и матапи; б) в недавнем прошлом он использовался предположительно как музыкальный инструмент. Поэтому остаются открытыми вопросы. Что послужило стимулом местным юкуна и матапи установить у себя в малоке нехарактерный для их культуры музыкальный инструмент? Стало ли таким стимулом неосознанное или осознанное стремление матапи и юкуна к демонстрации коллективизма, необходимого условия для игры на этом музыкальном инструменте? Почему он сегодня забыт и не используется местными матапи и юкуна?

Хосе выставляет на солнце украшения из перьев

Пестрое великолепие

Украшения из птичьего пуха

Головное украшение из перьев гарпии

Связки перьев гарпии

Головное украшение

Обратный путь

Утром Хосе решил просушить перьевые украшения, хранившиеся в прямоугольной плетеной коробке, подвешенной к стропилам малоки: длинные красные перья попугая ара, к концу которых были привязаны маленькие белые перышки, пестрые широкие перья орла гарпии, а также цилиндрические составные элементы украшений, обкленные белым птичьим пухом. Все эти перья и предметы он воткнул в нижнюю часть кровли малоки, в результате чего образовалось яркое цветастое пятно, радовавшее глаз.

Распрощавшись с гостеприимными жителями общины Мамурá, отправились в обратный путь вниз по течению Миритипараны.

Возвращаясь назад, мы планировали вновь остановиться на ночлег в общине Пуэрто-Гуаябо, где нам был оказан дружественный прием. Но как только члены экспедиции вышли из лодки на берег, путь на тропе, ведущей в деревню, нам преградили несколько индейцев. Они объявили, что это граница деревни, и дальше нас не пропустят. Мы стояли в недоумении. Через некоторое время к нам вышел Эвелио, он извинился, что не может принять нас, так как сегодня в его малоке пройдет обряд инициации мальчиков, на котором нельзя присутствовать посторонним. Он посоветовал заночевать в общине в Пуэрто-Нуэво, расположенной в часе пути вниз по течению Миритипараны.

Хижина на окраине Пуэрто-Гуаябо

Аделина

Вышеизложенные факты позволяют предположить, что во время танца кукол, проводящегося в период с февраля по апрель, юкуна не устраивают инициаций мальчиков, как барасана на Пирапаране. Однако инициации мальчиков на Мирити- и Пирапаране совпадают с периодом созревания фруктов, выращиваемых на чагре. При этом Эвелио упоминал, что во время инициаций мальчиков будут танцы в масках, духи животных придут в деревню. Поэтому капитан не разрешил нам заночевать в Пуэрто-Гуаябо.

Делаем остановку на окраине Пуэрто-Нуэво. Здесь в паре сотне метров от реки на высоком берегу стоит хижина, в которой живет семья юкуна: муж, жена и маленькие дети. Мужчина – мастер по изготовлению традиционных подставок в форме песочных часов, его жена Аделина – искусный гончар. Хозяйственная постройка рядом с хижиной служит одновременно кухней и гончарной мастерской, в которой хранятся