Невеста из пентаграммы - Нинель Мягкова

Это существо, давно утратившее человеческий облик, страдало. И молило лишь об одном — чтобы его страдания наконец-то прекратились.

— Как тебе помочь? — спросила я вслух. Ему достаточно было моего согласия, обозначенного намерения, но я привыкла общаться словами, а все эти магические ритуалы все еще были для меня в диковинку.

— Выпусти! — оно не сказало, проецировало образ в мое сознание. Синее небо, яркое солнце, плывущие неспешно облака — свобода в чистейшем проявлении. Развеять его, позволить слиться с природой, забыться, не быть. После нескольких столетий мучений он заслужил покой.

Столетия? Ничего себе, ритуальчик!

Я была бы рада помочь бедолаге, но задача осложнялась тем, что я понятия не имела, что делать. Мужчины, сейчас безуспешно бившиеся во вновь активизировавшуюся защиту, могли бы наверное что-то подсказать, но их не пускало. А меня не выпускало, чтобы проконсультироваться. В какой-то степени я понимала несчастного — выпустишь, а ну как я передумаю и не вернусь? Где он еще такого помощника найдет?

Вряд ли кто-то еще сюда забредет в ближайшую пару сотен лет.

Люди уверятся, что земля плоская, а мы свалились с края, и продолжат жить, как жили. Если только Ди не надумает устроить спасательно-поисковую экспедицию.

Которая тоже пропадет.

Не время об этом переживать. Потом подумаю, когда выберемся отсюда, и бедолагу освободим.

Раз он пустил только меня за линию, значит и освободить его могу только я. Логично же.

Плохо, что я даже смутно не представляю, как.

Придётся действовать по наитию.

Я шагнула вперед, вытянув руки, вслепую пытаясь нащупать, ухватить нематериальное. И как ни странно мне это удалось. Пальцев коснулось что-то колючее, не до боли, и теплое. Словно ежик свернулся на ладонях клубком.

— Отпускаю! — произнесла я вслух.

«Ежик» потеплел, а потом и вовсе полыхнул так, что пришлось отдергивать руки, чтобы не остаться без них. Но ему не нужна была поддержка — он растворялся в мировом эфире. Я чувствовала, как уходит, рассыпается чужое сознание, ощущала его облегчение.

От ярчайшей вспышки я чуть не ослепла даже с закрытыми глазами.

И все закончилось.

Меня обхватили сильные руки и вытащили из опасного места, но оно уже перестало быть таковым.

— Пентаграмма неактивна. — хрипло констатировал Элгар.

Шорас, стискивавший меня в объятиях, кажется не слышал полудемона. Он ощупывал меня на предмет невидимых глазу повреждений, бормоча себе под нос:

— Никогда. Никогда больше так не делай! Ни за что!

Я поддалась порыву и обняла дроу за пояс, прижавшись щекой к его неизменной ременной сбруе.

— Нужно будет, сделаю. — со вздохом констатировала я. — А скорее всего, придется. Сколько, говоришь, еще таких пирамид тут?

— Только не прямо сейчас. — твердо отрезал он. — То, что ты только что провернула, подвластно не каждому магистру. Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы.

Я и правда чувствовала себя слабее новорожденного котенка. Ноги подгибались, и если бы я не обнимала дроу, а тот не держал меня за плечи, наверное я бы осела на камни. Зато сделала доброе дело! Я молодец.

Потолок над нами внезапно задрожал, и на голову посыпалась мелкая труха.

Кажется, я не молодец.

Если нас тут сейчас похоронит, это будет мое последнее доброе дело.

Недолго думая, Шорас подхватил меня на руки и метнулся вперед. Оказывается, за пентаграммой располагался новый тоннель, не тот, по которому мы сюда пришли. По логике, он должен был вести на поверхность.

Нам оставалось лишь положиться на удачу и надеяться, что успеем.

Элгар несся впереди, не забыв про факел.

Только вот коридор отчего-то шел снова вниз, а не вверх, к выходу…

Содрогания пирамиды становились все отчетливее, и походили на агонию живого существа. Наверное, за эти годы душа несчастного успела сродниться с камнем, и когда она ушла, включился некий режим саморазрушения.

Когда тоннель начал осыпаться за нашими спинами, я мысленно попрощалась с жизнью. Все от моего доброго сердца! Погибнем здесь бесславно, и могилку нашу никто не найдет… хотя тут такой курган, что любой фараон почел бы за честь.

Вопреки моим упадническим мыслям, смерть все не наступала. А потом мы и вовсе вылетели на ночной простор, причем совершенно неожиданно. Вроде бы бежали вниз, под землю, а оказались в долине.

Густой насыщенный тропический воздух ударил в нос, чуть не лишив сознания с непривычки. Только сейчас я поняла, насколько затхлым и пыльным он был в пирамиде. Там мы как-то успели придышаться, привыкнуть, зато сейчас контраст оказался головокружительным. Мы тяжело пыхтели и не могли насытиться. Сказывалась еще близость неминуемой гибели — адреналин приумножил ощущения, заставляя наслаждаться каждым движением, каждым глотком воздуха, как последним.

Пока мы бродили по пирамиде, успело стемнеть. За нашими спинами стихала дрожь подземелья — то, что могло обрушиться, уже обрушилось.

— Давайте пока дальше не пойдем. Здесь переночуем. — предложила я, вглядываясь в непролазные заросли. Куда-то в их глубину уходила очередная каменная дорога, точно так же растрескавшаяся и покрытая мхом, как и предыдущая.

— Хорошая мысль. — Элгар стянул с пояса фляжку с водой и предложил мне. Я с облегчением смочила горло. Хотелось осушить ее в один глоток, но запас пресной воды стоит поберечь. Где-то должен быть ручей или источник, но искать его впотьмах не самое здравое занятие. Потерплю до утра.

Лагерь организовали быстро. Я старательно перенесла огонь с факела на сухие ветки, которые мы натащили от ближайших деревьев на площадку перед пещерой. Удобно, и обкладывать камнем не надо. И так вокруг сплошной камень, пожар нам не грозит.

Элгар откуда-то притащил несколько гигантских еловых лап, упоительно пахнущих смолой. На них бросил его же плащ, получилось вполне удобное ложе.

Особенно учитывая, что плечо дроу служило мне подушкой, а оба мужчины — грелками. Им-то, по краям, было далеко не так комфортно и уютно, а вот мне, зажатой между ними, ничего не страшно.

Всю ночь лично я дремала вполглаза. То мерещилось, что я снова в пентаграмме, а дух не просто исчезает, а утягивает меня за собой. То в глубине джунглей раздавался подозрительный хруст и душераздирающий писк, будто кого-то харчили заживо. Мне эти звуки спокойствия не добавляли — а ну, как вылезет тот хищник к нам, решив, что мы повкуснее будем? Нет, мужчины отобьются, в них я не сомневаюсь. Но зачем такие развлечения посреди ночи?

Однако то ли костер отпугнул зверье, то ли они знали уже, что от двуногих лучше держаться подальше, но до рассвета