Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями - Сельма Оттилия Ловиза Лагерлёф

Нильс был строгим судьёй, и всё-таки гусята очень его любили. Да и не мудрено: он гулял с ними, учил их прыгать через палочку, водил с ними хороводы. Как же было его не любить!

Глава четырнадцатая

ПРИЁМЫШ

1

Был тёплый ясный день. К полудню солнце стало припекать, а в Лапландии даже летом это бывает не часто.

В тот день Мартин и Марта решили дать своим гусятам первый урок плавания.

На озере они боялись учить их — как бы не случилось какой беды! Да и сами гусята, даже храбрый Юкси, ни за что не хотели лезть в холодную озёрную воду.

К счастью, накануне прошёл сильный дождь, и лужи ещё не высохли. А в лужах вода и тёплая и неглубокая. И вот на семейном совете было решено поучить гусят плавать сначала в луже. Их выстроили парами, а Юкси, как самый старший, шёл впереди.

Около большой лужи все остановились. Марта вошла в воду, а Мартин с берега подталкивал к ней гусят.

— Смелей! Смелей! — покрикивал он на птенцов. — Смотрите на свою мать и подражайте ей во всём.

Но гусята топтались у самого края лужи, а дальше не шли.

— Вы опозорите всю нашу семью! — кричала на них Марта. — Сейчас же идите в воду!

И она в сердцах ударила крыльями по луже.

Гусята по-прежнему топтались на месте.

Тогда Мартин подхватил Юкси клювом и поставил его прямо посреди лужи. Юкси сразу по самую макушку ушёл в воду. Он запищал, забарахтался, отчаянно забил крылышками, заболтал лапками и… поплыл.

Через минуту он уже отлично держался на воде и с гордым видом посматривал на своих нерешительных братьев и сестёр.

Это было так обидно, что братья и сёстры тут же полезли в воду и заработали лапками ничуть не хуже Юкси. Сначала они старались держаться поближе к берегу, а потом осмелели и тоже выплыли на самую середину лужи.

Вслед за гусями и Нильс решил было выкупаться.

Но в это время какая-то широкая тень накрыла лужу.

Нильс поднял голову. Прямо над ними, распластав огромные крылья, парил орёл.

— Скорей на берег! Спасайте птенцов! — закричал Нильс Мартину и Марте, а сам помчался искать Акку.

— Прячьтесь! — кричал он по дороге. — Спасайтесь! Берегитесь!

Встревоженные гуси выглядывали из гнёзд, но, увидев в небе орла, только отмахивались от Нильса.

— Да что вы, ослепли все, что ли? — надрывался Нильс. — Где Акка Кнебекайзе?

— Я тут. Что ты кричишь, Нильс? — услышал он спокойный голос Акки, и голова её высунулась из камыша. — Чего ты пугаешь гусей?

— Да разве вы не видите? Орёл!

— Ну конечно, вижу! Вот он уже спускается.

Нильс, вытаращив глаза, смотрел на Акку. Он ничего не понимал.

Орёл приближается к стае, и все преспокойно сидят, будто это не орёл, а ласточка какая-нибудь!

Чуть не сбив Нильса с ног широкими сильными крыльями, орёл сел у самого гнезда Акки Кнебекайзе.

— Привет друзьям! — весело сказал он, щёлкнув своим страшным клювом.

Гуси высыпали из гнёзд и приветливо закивали орлу.

А старая Акка Кнебекайзе вышла ему навстречу и сказала:

— Здравствуй, здравствуй, Горго́. Ну, как живёшь? Рассказывай про свои подвиги!

— Да уж лучше мне о своих подвигах не рассказывать, — ответил Горго. — Ты меня не очень-то за них похвалишь!

Нильс стоял в стороне, смотрел, слушал и не верил ни своим глазам, ни своим ушам.

«Что за чудеса! — думал он. — Кажется, этот Горго даже побаивается Акки. Будто Акка — орёл, а он — обыкновенный гусь».

И Нильс подошёл поближе, чтобы получше разглядеть этого удивительного орла.

Горго тоже уставился на Нильса.

— Это что же за зверь? — спросил он Акку. — Не человечьей ли он породы?

— Это Нильс, — сказала Акка. — Он действительно человечьей породы, но всё-таки наш лучший друг.

— Друзья Акки — мои друзья, — торжественно сказал орёл Горго и слегка наклонил голову.

Потом он снова повернулся к старой гусыне.

— Надеюсь, вас тут без меня никто не обижает? — спросил Горго. — Вы только дайте знак, и я со всяким расправлюсь.

— Ну, ну, не зазнавайся, — сказала Акка и легонько стукнула орла клювом по голове.

— А что, разве не так? Разве смеет кто-нибудь из птичьего народа перечить мне? Что-то я таких не знаю. Пожалуй, только ты! — И орёл ласково похлопал своим огромным крылом по крылу гусыни. — А теперь мне