Возвращение ронина - Дейл Фурутани

Они стояли на расчищенной полосе земли перед тем, как начинались лавки и дома Осаки. Кадзэ ожидал, что Лягуха будет прятаться где-то здесь, на открытом пространстве между городом и рвом. Поразмыслив, однако, он понял, что мальчику было бы разумнее спрятаться у зданий, а не оставаться на виду. Кадзэ подобрал мечи, засунул свой за пояс и направился к ближайшему зданию. Кику следовала за ним. Он дошел до дома и в слабом свете звезд огляделся в поисках Лягухи. Он не увидел его, и досада от отсутствия мальчика смешивалась с беспокойством о том, куда тот исчез. Вскоре он это выяснил.

Из-за угла здания вышли две фигуры. Один был взрослый, он держал извивающегося ребенка. Рука взрослого обвивала шею мальчика. В тусклом свете Кадзэ не мог разглядеть всех деталей, но ему показалось, что в другой руке взрослый держит кинжал, приставленный к горлу ребенка.

— А, это ронин, — произнес темный силуэт. — Когда я увидел этого наглеца, плывущего во рву, я подумал, что ты можешь быть где-то рядом. Мои товарищи будут в восторге, что наше терпеливое наблюдение за периметром замка принесло такую прекрасную награду.

Кадзэ передал трости-мечи Кику и сжал рукоять своей катаны.

— У вас передо мной преимущество. Вы, очевидно, знаете меня, но в этой темноте я не могу разглядеть, кто вы.

— Мы никогда не были официально представлены, но тебе и не нужно. Мы видели друг друга по дороге в Осаку, когда тот самурай заставил своих людей сражаться за тебя. Я — самурай из клана Окубо. Ты — мой заклятый враг.

Кадзэ напрягся, готовый броситься на незнакомца, одновременно выхватывая меч. У него будет один шанс на атаку — плавно убить врага, не причинив вреда Лягухе.

Незнакомец отступил назад, прижимая то, что Кадзэ теперь распознал как нож, к шее Лягухи. Мальчик вскрикнул, и Кадзэ предположил, что острие ножа вонзилось ему в плоть. Кадзэ подумал, что шаг назад был вызван желанием более явно угрожать Лягухе. Он сомневался, что человек заметил, как он сжался в пружину для внезапного броска. К несчастью, это движение увеличило расстояние между ними, и Кадзэ понял, что его атака теперь не сработает. Лягухе перережут горло за то время, что потребуется, чтобы преодолеть разрыв.

— Лягуха — идиот, Кадзэ-сан. Давай просто уйдем. Он сам разберется с этим самураем.

Голос Кику был тихим, но слова — твердыми. Кадзэ знал, что она права. Лягуха сам к ним привязался. Они с Кику не звали его с собой. Они ему ничего не были должны.

— Не двигаться, — сказал человек. — Скоро здесь будут мои товарищи, и если вы будете сотрудничать, дети могут идти. Несмотря на дерзость этого, — человек снова ткнул Лягуху в шею, заставив мальчика вскрикнуть и заерзать, — у нас к ним нет дела.

— Идем, Кадзэ-сан, — сказала Кику.

Человек сильнее сжал руку на шее Лягухи, и мальчик заплакал. Кадзэ размышлял, что ему делать дальше.

ГЛАВА 20

Наша жизнь мимолетна.

Наша карма вечна.

Ищи благую карму.

— Ты должен помочь! — настойчиво прошептала Кику.

Лягуха с опаской и страхом посмотрел на людей у костра.

— Я не могу. Не могу.

— Почему? Кадзэ-сан не попал бы в эту беду, если бы не сдался, чтобы тебя отпустили.

— Ты хотела меня бросить, — обвиняюще сказал Лягуха.

— Да, и мы с Кадзэ уже были бы далеко от Осаки, если бы он тебя оставил. Но он тебя не оставил. Вместо этого его связали в рыболовную сеть и сунули в котел умирать. Разве ты не видишь, что они делают? Они собираются сварить его заживо, Лягуха! Он умрет, и все из-за тебя. Ты должен мне помочь.

— Я не могу.

— Я не прошу тебя пытаться освободить Кадзэ-сана. Я просто хочу, чтобы ты сделал что-нибудь, что отвлечет этих людей от костра. Ты же мастер отвлекать внимание. Я просто хочу, чтобы ты создал диверсию, которая уведет их от Кадзэ-сана. Я возьму на себя риск и попытаюсь его освободить. Все, что тебе нужно, — это придумать, как отвлечь их от костра.

— Я не могу.

— Почему нет?

Лягуха униженно опустил глаза. Наконец, тихим голосом он сказал:

— Я боюсь.

Кику сжала челюсти, и сначала Лягуха подумал, что она его ударит. Может быть, даже использует свою трость-меч, чтобы добавить к двум маленьким порезам на его шее еще один. Но она ничего не сказала и отвернулась, словно его не существовало. Он смотрел ей в спину и жалел, что она его не ударила.

Они были у устья реки Адзи, недалеко от того места, где она впадала в море. Люди из клана Окубо привели сюда Кадзэ и раздели его, оставив лишь набедренную повязку-фундоси. Они отпустили Лягуху и Кику, когда Кадзэ сдал им свой меч у рва замка Осака. Кику и Лягуха прятались в темноте и вскоре увидели, как к тому, кто держал Кадзэ в плену, присоединилась группа самураев. Мужчины немедленно направились к реке. Было очевидно, что у самураев Окубо был план на случай, если им когда-нибудь удастся схватить Кадзэ.

Кику и Лягуха следовали за ними, держась в тени и не подходя слишком близко. Время от времени один из самураев Окубо оглядывался, чтобы проверить, не следят ли за ними, и Лягуха с Кику замирали, сливаясь с темнотой, чтобы их не заметили.

Когда Кику увидела, что люди делают с Кадзэ, она решила попытаться это остановить.

Добравшись до берега реки, они взяли большой обрывок старой рыболовной сети и связали в ней Кадзэ, затянув веревки как можно туже, чтобы сжать его в самый маленький узел. Затем они отнесли его к большому котлу, который обычно использовали для выпаривания морской воды для получения соли, и сунули Кадзэ внутрь. Он едва поместился.

Они наполнили котел водой из реки, вытащили его на берег вместе с Кадзэ и водой. Затем поставили котел на кучу хвороста и веток. И с помощью кремня подожгли дрова.

Они обступили котел, насмехаясь над Кадзэ. В пляшущем свете костра их лица походили на дьявольские личины. Вернее, насмехалось большинство. Двое, казалось, были не в восторге от мысли сварить человека заживо, но их предводитель, Намбу Такетора, возразил, что кипяток был излюбленной казнью покойного господина Окубо, и убийца господина должен принять именно такую смерть.

До рассвета было еще далеко,