Семь жизней за императора. Война приходит с Востока - Леонид Михайлович Млечин

– Ваш президент хотел войны. Теперь он ее получил.

Решение Адольфа Гитлера объявить войну Соединенным Штатам облегчило задачу Рузвельта, считавшего своим первейшим долгом защитить мир от нацизма.

22 декабря 1941 года Уинстон Черчилль появился в Белом доме для переговоров. Он инструктировал слугу:

– Стаканчик шерри перед завтраком, пару порций скотча с содовой перед обедом, французское шампанское и бренди на ночь.

Рузвельт и Черчилль не совпадали. Президент, почитав газеты, выключал свет в 22.40. Черчилль засиживался за полночь. Рузвельт вставал в 8.30. Премьер-министр валялся до полудня.

На четвертый день они договорились, что война на Тихом океане будет вестись из Вашингтона, а война против Германии – из Лондона. После этого Черчиллю стало душно. Он попытался открыть окно. Ему не хватало воздуха. Сильная боль в груди, и онемела левая рука. У премьер-министра случился сильный сердечный приступ. Ему предстояло провести в постели несколько недель.

Рузвельт не хотел сообщать о плохом состоянии премьер-министра. Это означало бы рассказать всему миру, что британский премьер-министр – инвалид, и будущее его сомнительно… Врач даже не сказал самому Черчиллю, насколько серьезным был приступ. Так что Черчилль не сознавал, насколько плохо состояние его здоровья. Он в любом случае не любил думать о плохом. Вернувшись в Лондон, он на заседании кабинета министров предложил обсудить согласованное в общих чертах с президентом Рузвельтом предложение создать Комиссию Объединенных Наций по преступлениям нацистского режима. Черчилль заметил:

– Исходим из того, что, если Гитлер попадет к нам в руки, мы его обязательно казним. Он не монарх, который может оправдываться тем, что за все отвечают министры, как это утверждал кайзер. Этот человек – олицетворение зла. Как казнить? На электрическом стуле, как гангстера. Мы же можем получить электрический стул у американцев по ленд-лизу…

До взятия Берлина было еще далеко, а за Пёрл-Харбор отомстили быстрее.

Когда в Вашингтоне принялись подсчитывать потери, выяснилось, что боевая мощь американского флота не потеряна. Не пострадала главная сила флота – три авианосца, находившиеся на учениях, и два самых мощных линкора «Северная Каролина» (North Carolina) и «Вашингтон» (Washington).

Через полгода у атолла Мидуэй именно американские авианосцы сквитались за Пёрл-Харбор. Американский флот показал свое превосходство над японским. После этой битвы японцы могли уже только обороняться. У атолла Мидуэй пошли ко дну 4 из 6 японских авианосцев, атаковавших Пёрл-Харбор. А весной 1943-го американские летчики рассчитались и с самим адмиралом Исороку Ямамото.

Долгие годы в авиации Соединенных Штатов шел спор, кто же сбил самолет, на котором летел адмирал Ямамото. Во время войны американцы ничего на этот счет не сообщали, чтобы японцы не поняли, что американцы расшифровали их коды. Только в 1997 году ассоциация американских асов, которая объединяет тех, кто сбил не меньше 5 самолетов врага, назвала имя пилота – Рекс Барбер. Он служил в 339-й истребительной эскадрильи, состоявшей из 16 истребителей производства компании «Локхид» – P–38 Lightning («Молния»).

18 апреля 1943 года эскадрилья, которая базировалась в Гуадалканале, получила приказ перехватить японский самолет. Адмирал Ямамото вылетел с инспекционной поездкой из Рабаула (это Новая Гвинея) на Соломоновы острова. Полковник Рекс Барбер рассказывал:

– Я зашел ему в хвост и открыл огонь. Японский самолет сильно задымил, у него загорелся правый мотор, потом он свалился на одно крыло, устремился к земле и врезался в джунгли.

Но и после смерти адмирала Исороку Ямамото война на Тихом океане продолжалась. Эта война мало известна в нашей стране. Однако же для американцев именно там, на Тихом океане, проходили главные битвы Второй мировой.

Воины императора и белые дьяволы

Для японцев в декабре 1941 года успешный удар по американскому флоту в Пёрл-Харборе был лучшим доказательством собственного превосходства над врагом. Им невыносимо был сознавать, что в мире Японию считали отсталой державой.

Несмотря на увеличивающийся рабочий день, оскудение рациона – карточки на рис появились еще в апреле 1941 года – и завывание сирен системы ПВО, японцев еще долго не покидало радостное настроение. После каждой победной реляции во всех городах и деревнях устраивались праздничные шествия. Кинотеатры были забиты желающими увидеть военную хронику, начинавшуюся кадрами победоносной атаки на Пёрл-Харбор. Токийское радио транслировало бравурные марши. Дикторы восторженно зачитывали победные сводки о ходе боевых действий. Заканчивались сообщения одним и тем же: «Наши потери незначительны».

Первый год войны вообще казался Токио триумфальным. Сообщения о победах следовали одно за другим. На картах территорию Японии закрашивали красным цветом и каждую неделю заштриховывали красным карандашом еще один остров в южной части Тихого океана. Диковинный багровый цветок распускался на карте… Япония захватила Индонезию, Филиппины, Бирму, Малайзию, Гонконг, Сингапур…

Газеты сурово критиковали тех, кто, не сознавая трудностей, переживаемых родиной, проводит время в безделье. Поздно ночью можно было столкнуться с армейским патрулем. Военные с подозрением относились к тем, кто продолжал веселиться.

Школьники вступали в Детский морской корпус. Учились грести, изучали корабельное хозяйство и мечтали о боевых походах в Южных морях: «Сто миллионов сердец, бьющихся как одно…» Началась кампания по очищению японского языка от иностранных слов. Западную музыку, даже классическую, запретили.

Всех школьников обязали принять участие в сборе ценного металлолома. Военное производство отчаянно нуждалось в сырье. Каждый, кто внес лепту в укрепление мощи императорской армии, получал письменную благодарность.

В школах учителя твердили, что все обязаны заниматься еще усерднее и готовиться к службе в армии. Рассказывали ученикам о том, что у народов Азии есть только один заступник – Япония, которая обязана дать отпор белым колонизаторам. Япония протягивает руку помощи всем азиатским государствам, которые под ее эгидой смогут полноценно развиваться.

Когда в 1940 году немецкие войска победно вошли в Париж, одна женщина записала в дневнике: «Это великий день для народов Индокитая». У вьетнамцев, кхмеров, лаосцев, считала она, все основания радоваться поражению Франции – рушится колониальная империя. Японцы именовали себя освободителями Азии от белых колонизаторов и создавали Сферу сопроцветания Великой Восточной Азии.

Пароходы с пополнением, отправлявшиеся в район боевых действий, провожали торжественно. Когда пароход медленно отходил от пристани, одна за другой рвались разноцветные бумажные ленточки, связывавшие солдат с провожавшими. Перед отправкой на фронт родители готовили им любимые кушанья: гречневую лапшу, суп из соевого творога, соленые бобы и вареный рис с фасолью – роскошь по военным временам. Солдаты ели, понимая, что в следующий раз им не скоро удастся так славно угоститься.

Потом победоносное шествие императорской армии остановилось. Переломными в войне на Тихом океане стали грандиозное морское сражение у атолла Мидуэй летом 1942 года и высадка американских войск на острове Гуадалканал (в