Заповедными тропами - Евгений Павлович Спангенберг

Я выстрелил, но промахнулся. На мой выстрел в тот же момент появилась собака. В несколько прыжков она нагнала кошку — вот-вот схватит. Но маленький хищник, не надеясь на быстроту своих ног, смело кинулся на врага, в несколько раз превосходящего его силой и ростом. Зубами и когтями он вцепился в морду собаки, и сад наполнился отчаянным собачьим визгом. Я поспешил на выручку псу, надеясь каким-нибудь путем завладеть живым хищником.

Завидев меня, кошка оторвалась от собачьей морды, как пружина, отскочила в сторону и вновь исчезла среди зарослей ежевики. Тряся окровавленной мордой и взвизгивая от досады и боли, собака кинулась по ее следам, а за ней и другая.

Вновь начались поиски, отнявшие у меня массу времени. Я искал фазана, а мои собаки — скрывшуюся кошку. Около часа, повизгивая от нетерпения, они копались среди колючих перепутанных кустарников, а я безнадежно осматривал место, где упал фазан, или стоял поодаль и ждал, чем кончатся собачьи поиски.

Наконец пострадавший пес, утомленный тщетными поисками, вернулся обратно. Кровь запеклась на его израненной и распухшей морде. Как бы извиняясь за свое поражение, помахивая хвостом, он подошел ко мне и вдруг, взвизгнув, поспешно отскочил в сторону. В тот же момент я увидел среди сухой травы того самого фазана, которого застрелил в начале охоты. Собака, наступив на него ногой и, вероятно, не успев сообразить, что под ней не свирепая лесная кошка, а только мертвый фазан, инстинктивно шарахнулась в сторону.

Это была первая неудача с дикой кошкой, за которой последовал ряд других.

Крупная камышовая кошка по своему телосложению несколько напоминает нашу рысь. Это животное под Ленкоранью обитает в камышах водохранилищ и в лесах, устраивая свои логова или в покинутых норах других животных, или в непроходимой чаще кустарников.

При попытке добыть живую камышовую кошку нас упорно преследовала неудача. Либо зверь не попадал в ловушку, либо не удавалось сохранить пойманное животное живым и здоровым.

Однажды ранним февральским утром меня разбудили мои приятели, сельские ребята. Перебивая друг друга, они спешили сообщить важную новость: «Дикий кот у дяди Прохора в капкан попался! Во какой здоровый и страшный!» Я наскоро оделся и, с трудом поспевая за шустрой компанией, через несколько минут прибыл на место происшествия.

Там уже стояла толпа, наблюдая за лежащим на земле крупным камышовым котом. Лапа хищника была крепко зажата дугами капкана. Как только кто-либо из толпы пробовал приблизиться к злополучному зверю, кот взъерошивал свою выпачканную в глине шерсть, шипел и прыгал навстречу противнику. Но короткая цепь капкана, прикрепленная к вбитому в землю колу, неизменно валила кота на землю.

Сообразив, что при таких прыжках ценное животное может сломать себе лапу, я сбросил с себя кожаную куртку и, прикрывая ею лицо, приблизился к зверю. Он с бешенством отчаяния повторил свой неудачный маневр и опять бессильно упал на землю. Тут я мигом набросил на кота куртку и навалился поверх всей своей тяжестью.

Зверь был обезоружен и связан. Мы осторожно сняли с него капкан, смазали йодом и перевязали легкую рану на лапе. После этого пойманный кот был помещен в просторную клетку.

Странным было его поведение.

В отличие от других пойманных нами животных, кот не пытался освободиться, не искал выхода из своей темницы. Он неподвижно лежал в углу клетки, не прикасаясь к предлагаемой ему пище, и делал вид, что не замечает окружающих его людей.

Так прошло три дня. Опасаясь за жизнь нашего пленника, мы пустили в клетку к коту живую курицу. Эта глупая птица — любимая добыча для вольных камышовых котов. Вначале курица металась по клетке, боясь опасного соседа, но потом успокоилась и даже начала нахально шагать по спине лежащей кошки. Хищник не обращал на нее никакого внимания.

Прожив еще два дня, камышовый кот погиб, а обреченная на съедение курица осталась невредимой и была выпущена на волю. Жалко было потерянной редкой добычи, но что же было делать! По-видимому, пойманный нами кот был слишком стар, чтобы примириться с потерей свободы.

Однако первая неудача не остановила нас от дальнейших попыток заполучить дикую кошку. Мы каждый вечер расставляли капканы и широко оповестили местных охотников о том, что дорого будем платить за каждую дикую кошку, доставленную нам живой и здоровой.

Многие думают, что в противоположность диким собачьим — волку, шакалу, лисице — кошки не обладают чутьем. Это не совсем верно. Расставляя капканы по следам зверя, я неоднократно убеждался в противном. Издали учуяв капкан, кот сворачивал в сторону и, миновав опасное место, снова выходил на тропу.

Чтобы поймать кота, я вынужден был прибегать к различным хитростям. Я выследил, что одна дикая кошка каждую ночь ходит по тропинке, проложенной между виноградником и старой, заросшей бурьяном пашней. В стороне от тропинки я протоптал среди бурьяна короткую дорожку и посреди нее установил капкан, тщательно замаскировав его измельченным конским навозом.

Спустя три дня я бросил с тропинки в сторону капкана поджаренную на огне убитую ворону в расчете, что запах жареного мяса отобьет запах железа. На другое утро капкан оказался захлопнутым, но зверя в нем не было. Я только нашел между дугами капкана много кошачьей шерсти. Хищнику удалось вырвать из капкана лапу и благополучно уйти.

Тогда я решился на последнюю хитрость: посадил в маленькую железную клетку живую крысу и вкопал клетку в землю среди зарослей колючки, где часто днем спугивал камышовых кошек. Поверх клетки я поставил настороженный капкан, тщательно замаскировав его сухими листьями. Кошки протоптали вокруг клетки хорошо заметную дорожку; они слышали, как крыса грызла решетку, но идущий от капкана запах железа внушал им недоверие. Так ни одна из кошек и не решилась подойти близко к ловушке.

После многих неудач я потерял всякую надежду приобрести живьем камышовых кошек. Но вот однажды утром ко мне явились два юных охотника, ребята-подростки Иван и Марк. Они держали себя с особенной важностью, и