Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брем

Бойцы за свободу подавленного народа словно вырастают из земли. Кто может нести оружие, хватается за него; женщины, забывая свой пол, стоят в рядах мужчин; намасленные их волосы покрыты пеплом и песком, с открытыми грудями и лишь с поясами на чреслах, они преследуют врагов; дети и старики сражаются с силой мужчин. Около горящей хижины, заключающей пашу и пятьдесят его офицеров, начинается истребительный бой. Кто выбегает, того убивают тут же; остающихся пожирает пламя; никто не может спастись[86]. Шенди и Метэммэ в одну ночь очищены от врагов. На уцелевших стенах укрепленного замка в Метэммэ еще и теперь темные кровавые пятна свидетельствуют о событиях этого дня.

Немногие из солдат Измаил-паши спаслись на судах и принесли печальную весть Мохаммед Бею эль Дефтердару, оставшемуся в Кордофане. Этот последний, прозванный за свою жестокость «эль-Джелляд», палач, поспешил со всем своим войском в Шенди и поклялся справить кровавые поминки по своему верховному начальнику и по своим родичам. Хотя нубийцы собрали все свои силы, однако они не могли противостоять хорошо дисциплинированным войскам Мохаммед Бея. Они снова были разбиты. Никто не знает числа людей, принесенных этим тираном в жертву мщению; оно должно быть значительно больше половины всего тогдашнего народонаселения. Мохаммед Бей истребил цвет гордого мужского населения Нубии и убивал стариков, женщин и детей несчастного народа. Жестокости, проделанные им, выше всякого описания и произвели на народ ужасное впечатление. Сообщенное здесь я узнал из рассказа очевидца. Нубиец Томболдо, впоследствии один из моих слуг, был во время этих ужасов еще ребенком; он говорил, что «вырос в крови своих земляков». Когда он возмужал, то вместо черных как уголь волос нубийца у него на усах и бороде выросли седые волосы, голова его поседела, прежде чем он достиг двадцати лет, «от множества крови, пролитой перед его глазами».

Этой последней, продолжительной кровавой баней порабощение нубийского народа было закончено. Прежде свободный и гордый народ шейкие перестал быть народом. Дома убитых были разрушены, Шенди и Метэммэ опустели; поля остались невозделанными; песок пустыни покрыл страну, бывшую прежде обработанной. Втрое тяжелее стало ярмо, которое нубийцы пытались сбросить; оно тяготеет еще и теперь. Нужны были годы, чтобы возникло поколение, выросшее в рабстве и терпеливо подчиняющееся завоевателям. Оно более покорно, нежели его воинственные предки, но оно не лучше их[87].

Насытившись кровью жертв, Мохаммед неудержимо ринулся на юг. Торговцы невольниками, проходящие через эту страну, приносили с верховьев Голубого Нила золотые зерна и золотые кольца, а с Бахр-эль-Абиада превосходную слоновую кость в большом количестве. Они рассказывали, что суданские женщины продевают себе в нос толстые золотые кольца, что король фунги в Сеннаре, главном городе своего царства, устроил зерибу из слоновых клыков вокруг своего соломенного дворца, как еще теперь рассказывают это про дарфурского султана. Стада верблюдов и рогатого скота, платившие дань одному только царю пустыни — льву, были, по их рассказам, неисчислимы в лесах на берегах обеих рек. Эти отчасти справедливые рассказы побудили жадного тирана к дальнейшему натиску. Он низверг с престола галфайского короля и победил короля фунги. Провинция Кордофан была исторгнута из-под милостивого скипетра Дарфура. Там оставалось сильное войско, чтобы держать в покорности побежденный народ; бей мог действовать свободно.

Царство Галфайя и Сеннар были скоро покорены и еще скорее ограблены. Ожидаемая золотая жатва манила далее на юг. Достигнув Россереса, победители узнали, что золото еще дальше на юге, в Хассане[88]. Но теперь было бы неблагоразумно углубляться туда. Войска были слишком отдалены от Египта, и надо было сперва устроить для них стоянку, откуда можно было бы предпринимать дальнейшие походы. Выбор места для этого был чрезвычайно удачен.

Там, где сильный горный поток Бахр-эль-Азрак смешивает свои быстрые волны с медленно ползущими мутными водами Белого Нила, лежала маленькая деревушка Хартум. Из нее должна была возникнуть столица «королевств Судана» — так называют еще и теперь арабские ученые эти земли. В 1823 г. устроены были первые токули для солдат немного выше деревни и как раз у Голубого Нила, вода которого превосходна для питья. Хижины возникали за хижинами целыми рядами, и «каффр» (деревушка) выросла до размеров «бандер» (местечка). Но частые пожары истребляли соломенные постройки, вследствие чего их заменили глиняными; затем выстроили жилище для местного паши, многочисленные тюрьмы для упрямых туземцев и воздвигли мечеть. Позднейшие постройки, в числе которых первое место занимает базар, придали Бандер-Хартуму его нынешний вид и возвели его в степень «мединэ» (города).

Отсюда в позднейшие годы предпринималось много походов и охот за невольниками. Беллед-Така, лежащая между Красным морем и Голубым Нилом северной границей Абиссинии, и между Атбарой, была покорена; завоевали также земли по верховьям Голубого Нила: Россерес, Фассокль и Хассан. Но здесь на время оставили номинальную власть прежним владетелям и дозволили им удержать свой сан и титул, разумеется, только по имени. До сих пор эти страны не доставили еще завоевателям больших выгод; по причине частых вторжений абиссинских народов, частых восстаний и почти постоянных беспокойств они были для них скорее отягощением, от которого, однако же, не желают избавиться.

Для удобства обзора перечислю здесь эти «страны», по переводу арабского их названия «Беллед», которые были завоеваны Хартумом и называются королевствами Судана: Баттн-эль-Хаджар до начала большого порога Вади-Хальфа; Дар-эль-Сукот[89], Дар-эль-Махас, Дар-Донгола, Дар-эль-Шейкие, Дар-Бербер, Дар-Шенди, Дар-Халфаи[90], Эль-Джезире, то есть «остров», или страна, лежащая между обеими реками, Сеннар, Россерес, Фассокль, Хассан, Кордофан и Беллед-Така. На карте видно, что столица всех этих стран лежит почти в их центре.

Эль-Хартум, как я пишу, сообразуясь с арабским произношением, вместо Хардум, Картум, Кардум и Кхартоум, лежит около 150°30′ с. ш., 30°10′ в. д. по парижскому меридиану и на высоте 1525 парижских футов над уровнем Средиземного моря, у самого Голубого Нила, от которого он только местами отделен садами. Голубой Нил, или Бахр-эль-Азрак, соединяется на ¼ мили ниже города, при Рас-эль-Хартуме (предместье Хартума) с Бахр-эль-Абиадом, или Белым Нилом, и образует с ним вместе Бахр-эль-Нил, или реку Нил, которая начиная с этого места, на протяжении всего своего дугообразного течения, равного почти 300 немецким милям, принимает в себя только воды Атбары (также Такассэ[91], а у древних Астаборас) при Бербер-эль-Мухейреф.

Когда приближаешься к городу со стороны Белого Нила, то он представляется в не совсем выгодном виде. В сухое время года и на обусловленном им мелководье обеих рек можно подойти к самому берегу по хорошо возделанным, плодородным полям, за которыми тянется пустынная, бесплодная и пыльная равнина,