Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Двух мало, – твёрдо заявил викинг. – Полторы сотни человек не смогут тебя защитить. Нужно хотя бы три драккара, тогда из воинов плотный боевой ёж сумеешь выстроить и уйти!

– Пусть будет три! – махнул рукой конунг.

– Но людей я сам отберу! – буркнул Флоси. – Плыть с тобой должны лучшие бойцы.

– Что ж, решено!

Великан направился к двери, бросив на ходу:

– Буду нужен – ищи меня у Фроуда.

Он шёл к ярлу, чтобы взглянуть в его глаза и поблагодарить за раскрытие заговора внутри крепости. А ещё ему хотелось найти в спокойствии и мудрости ярла нужные для себя решения.

Глава 4

Лёгкий прохладный ветерок шевелил волосы на непокрытой голове князя, а яркие тёплые солнечные лучи заставляли щуриться и прикрывать ресницами глаза.

Гостомысл стоял на настиле высокой крепостной стены, с удовольствием вдыхал свежий весенний воздух и осматривал доступные взгляду окрестности.

Светло и радостно было у него на душе.

В первый раз за много дней он не лежал скрючившись на своей постели в ожидании, когда же ослабнет боль за грудиной. Князь сам безо всякой одышки ранним утром поднялся по крутой лестнице на стену, и теперь никакая сила не могла заставить Гостомысла спуститься вниз.

Звонкие голоса ребятни на берегу реки, скрип не смазанных с зимы колес ползущей за лошадью телеги, жужжание пчёл и заливистый лай собак – всё это напомнило ему далёкое беззаботное детство. Он улыбнулся во весь рот, набрал в грудь побольше воздуха и уже хотел издать истошный крик, но неожиданно увидел себя как бы со стороны. Не маленького шкодливого мальчишку, а седовласого и совсем старого человека, прожившего длинную и тяжёлую жизнь.

Гостомысл поперхнулся и закашлялся. Улыбка враз сошла с его лица, холодок пробежал меж лопаток, а пальцы рук мелко-мелко начали дрожать.

Почему-то в памяти всплыло осунувшееся бледное лицо Кагеля, к которому он пришёл по зову через посыльного.

Лекари тогда несколько дней подряд говорили, что не жилец тот уже. И даже Таислав исподволь и почти незаметно для князя начал подготовку к похоронам.

Гостомысл помнил, как с тяжёлым сердцем ступил в хоро́мы Кагеля, пристроенные к основному княжому дому. Жуткая тишина стояла в людской, гридницкой и одрине. На пути князя попались несколько женщин с заплаканными глазами, стремительно уступившие ему проход.

В густом полумраке Гостомысл с трудом разглядел укутанного ворохом шкур на широкой лавке Кагеля, приблизился к нему и присел на стоящую рядом с ложем скамью.

– Благодарю тебя, государь, что откликнулся на мой призыв и сам явился ко мне, а не прислал кого-нибудь из ближних слуг своих!

Хриплый свистящий голос заставил князя вздрогнуть и наклониться ближе к родичу, чтобы не пропустить ни слова из его предсмертной речи.

– Ты был честен и справедлив, а потому я хочу отплатить тебе тем же! – продолжил посадник.

– Незачем обо мне, – машинально ответил Гостомысл. – Я всего лишь возвращал долг князя Буривоя и свой долг тебе! Жаль, что мало успел сделать!

– Не кори себя, князь, для моей жены и сына ты сделал даже слишком много!

Оба замолчали, думая каждый о своём.

– Став правителем, пусть и не страны, а какого-нибудь города, мы все совершаем ошибки и глупости, – снова заговорил Кагель. – Порой они вынужденные и страшные, а иногда подлые, за них приходится потом расплачиваться всю жизнь. Одну такую никчёмную ошибку я совершил когда-то давно, смертельно обидев маленького княжича Врана, отца нашего Рюрика. Мальчишка оказался удивительно гордым и храбрым. Он поклялся отомстить мне. Предать смерти. Через много лет этот княжич приплыл на Вину с викингами и начал долгую войну. В одном из сражений Вран мог проткнуть меня мечом, но почему-то пощадил.

– Может, он научился не только убивать, но и прощать? – задумчиво произнёс Гостомысл.

– Своим преемником, княже, ты выбрал сына Врана, а я вроде молчаливо согласился с этим, кивал головой одобрительно, но всё же предал Рюрика, переметнувшись на сторону Вадима.

– Не мне тебя судить, Кагель! – пожал плечами Гостомысл. – Ты поступил так, как посчитал нужным. Это твоё решение!

– Но я ведь опять совершил подлость и за неё придётся расплачиваться ни в чём не повинным людям, – посадник тяжело задышал и умолк.

Князь терпеливо ждал, когда Кагель наберётся сил и продолжит разговор.

– Вадим задумал измену, – негромко зашептал посадник. – Княжич сговорился с тысяцким Селиславом и с муромским князем Яромиром поднять восстание, если после тебя на престол взойдёт Рюрик. Даже старые, закалённые в битвах ратники из большой новогородской дружины и воины крепостной стражи собрались его поддержать. Только молодые гриди с нетерпением ждут ладожского князя. Они ходят под рукой воеводы Свентовида, а потому могут перетянуть его на свою сторону. Ты ж знаешь, гриди наслушались рассказов молодёжи, последовавшей за Рюриком на край Биармии, и верят, что тоже сумеют разбогатеть и покрыть себя воинской славой.

– Хочешь сказать, что быть войне? – нахмурился князь.

– А как бы ты сам поступил на месте Рюрика, коли столкнулся с предательством родичей? Небось, на берёзах изменников повесил по примеру своего знаменитого деда – князя Волемира? Вели своим людям присмотреть за княжичем Вадимом. Подлый он человек. А тысяцкого Селислава припугнуть надобно, чтобы перестал воинов наших будоражить и деньгу им обещать. Ну а когда Рюрик на твой зов в Новогород пожалует, то сразу же стражу всю крепостную на гридей поменяй, иначе быть беде!

Вот такой разговор у них тогда с Кагелем состоялся. Совсем незадолго до смерти посадника.

– Государь! – послышался снизу громкий голос Таислава. – Ты что на стене делаешь?

– Ступай ко мне, нечего на всю округу кричать!

Ждать пришлось довольно долго, пока запыхавшийся и обессиленный болярин появился на деревянном настиле.

– Ну что, совсем тяжко по лестнице взбираться? – окинул его взглядом Гостомысл.

– Сам видишь, княже, проход узкий, а я телесами широкий, да ещё боюсь, как бы ступеньки подо мной не развалились. А ты, никак, всё на реку глядишь, драккары и лодьи Рюрика поджидаешь? – пошутил Таислав.

– Глупости говоришь, – не поддержал его игривое настроение князь. – У нас лёд только-только по реке сошёл, а у них там, на Ладоге, на десяток дней, а то и более ледоход позже будет!

– О чём же тогда задумался, государь?

– А ты вокруг посмотри, болярин! До весны с тобой дожили! Всё вокруг оживать и цвести начинает, солнце припекает, а люди… глянь, улыбаться стали!

До самого вечера они молча стояли на крепостной стене.

Два старика, жизнь которых, как и солнце, стремительно катилась к закату.