Странники пустыни - Джеймс Уиллард Шульц

что-то добыл, разжег костер. Он вернулся, нагруженный мясом оленя, и мы с ним часть мяса поджарили. Я дал отцу кусок, но он лишь откусил и отложил его, сказав, что не может есть мясо без соли. А потом он воскликнул:

– Ну и что нам теперь остается? Мы разорены! Разорены, и находимся в сотнях миль от цивилизации, от любого места, где я мог бы получить какую-нибудь работу!

– Да тихо ты! – оборвал его Уивер. – Я вас в это втянул и вижу, что ты думаешь. Ради парня, раз других причин нет, я не позволю тебе вернуться и найти какую-нибудь грошовую работенку – клерком или кем-то еще- в каком-то городке. Нет, сэр, положитесь на меня, и в один прекрасный день мы разбогатеем. Я это точно знаю! У меня предчувствие, что это скоро случится!

Отец ничего на это не ответил, но я видел, что он не разделяет веры Уивера в грядущие перемены. Чтобы укрыться, у нас были только привязанные к сёдлам одеяла, всю ночь мы мерзли и были рады, когда взошло солнце и мы смогли согреться. Взяв лучшие куски оленины, принесенной накануне Уивером, мы отправились в обратный путь, в горы, чтобы снять лагерь. Мне так не хотелось оттуда уходить – с покрытых соснами склонов и цветущих лугов приходилось возвращаться в пустыню, поросшую редкими кустами и изрезанную глубокими, с каменистыми стенами каньонами, в которых была такая жара.

В лагерь мы прибыли после полудня, обнаружив его нетронутым – если не считать того, что древесная крыса повредила одни их мешков с мукой. Как только мы расседлали лошадей и пустили их пастись вместе вьючными животными, которые были привязаны еще утром и теперь страдали от голода и жажды (траву вокруг они уже выщипали), Уивер спустился к реке за водой, и скоро вернулся, крича нам:

– Ну, Дэвид Пирс, ну, сынок, для вас есть прекрасная новость! Этот мексиканец соврал, да не совсем! Он нашел золотоносный кварц в Сан-Хуане, так и есть, но точное положение мне не сказал – не хотел, чтобы я обнаружил месторождение без него. Смотрите! Вот что я нашел на берегу реки!

И он протянул нам кусок белого кварца, покрытого пятнышками, которые отсвечивали красным, покрытый прожилками чистого золота. Он взял свою сумку, вынул из нее образец, который ему дал мексиканец, и сравнил их. Они были абсолютно одинаковыми; хотя у нас с отцом не было опыта в таких делах, мы ничуть не сомневались в том, что они из одной жилы.

– Этого пловца, которого я нашел, принесло откуда-то течением, – сказал Уивер, – и вы видите, что он совсем не обкатан: все его сколы острые. Ясно, что течение несло его не очень долго, если только он не вмёрз в лёд где-то в горах и был принесен в реку ледником. Так что условия игры таковы: месторождение мексиканца находится где-то между этим местом и истоком реки, и мы его найдем. Мы должны его найти! И когда это случится, я с удовольствием вложу пару сотен тысяч долларов в четырехпроцентные облигации дяди Сэма!

– Не понимаю! – воскликнул отец. – Скажи, как этот пловец, как ты его назвал, мог оказаться в реке, будучи вмороженным в лёд и принесённым течением?

– Да очень просто, – объяснил Уивер. – Этот кусок кварца прочнее, чем окружающая его порода, которая выветривается, и кварц оказывается на поверхности. Во время ливней или таяния снега большие массы грунта смываются со склонов холмов и оврагов потоками воды. Поток увлекает куски кварца и несёт их с собой – прямо в реку, иногда в каньон. Так, за многие сотни и тысячи лет эти кварцевые пловцы оказываются отнесенными от материнской жилы ливнями, землетрясениями, весенними паводками и движущимися ледниками на многие мили, и золотоискатель должен всего лишь двигаться вверх по течению, чтобы найти их источник. Так были разведаны самые богатые месторождения в мире. Так что скажете – будете искать пловцов вместе со мной?

– Да! Я с тобой до конца, до самого конца; здесь, в Сан-Хуане, нас ждет удача или ничего! – воскликнул отец.

Поиски белого, с золотыми прожилками кварца начались на следующее утро и оказались очень трудной работой, даже опасной, в этой реке, часть которой протекала по дну каньона. Обследовать её было очень сложно – берега были крутыми, а сама река была такой глубокой и бурной, что двигаться вверх по ней оказалось невозможно – ни пешком, ни верхом. Чтобы иметь возможность исследовать её берега и каменистые отмели, мы с отцом спускали Уивера вниз на веревках, а потом тем же способом помогали ему подняться. Справа от лагеря мы смогли перейти реку вброд и подняться на южную сторону каньона. И таким вот образом – день на одной стороне, день на другой – мы медленно двигались в сторону гор, находя иногда куски кварца. Были периоды, когда неделю и больше не находили ни одного – ни в реке, ни в подходивших к ней маленьких каньонах, но ничто не могло обескуражить моего отца. Он еще более Уивера одержим был идеей найти в один прекрасный день богатую жилу. Он первым вставал, еще до рассвета разводил костер, шёл к реке за водой и звал нас выползать из-под одеял и делать свою часть работы.

Так прошел месяц или больше, и наш лагерь был уже на полпути к горам, а в сентябре мы снова его перенесли – на этот раз к самым горам – и продолжали обследовать реку, находя куски кварца на её берегах. Продвижение наше было очень медленным, потому что обследовать приходилось много притоков. Наконец настал октябрь, с ним сюда, в горы, пришли зимние холода, и Уивер сказал, что нам придется отложить наши поиски до следующей весны. Отец стал возражать, но старый шахтер быстро заставил его молчать, сказав, что наши лошади погибнут от голода здесь, в глубоких снегах, а мы, даже если сможем обеспечить себя продовольствием, всё равно ничего не сможем найти ни в реке, ни на её берегах под слоем льда и снега.

Тем самым вечером начался снегопад, и было решено, что на следующий день мы покидаем горы и возвращаемся в Туссон, где, как сказал Уивер, может быть он и отец смогут найти работу, чтобы пополнить наши запасы для продолжения поисков следующим летом. Я хорошо помню, что он также заметил, что очень доволен той работой, которую мы успели сделать: мы доказали, что богатые месторождения находятся между нашим лагерем и истоком реки, не больше чем