Учитель гениев - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

Я промолчал, делая ход конём.

— Я не спрашиваю, кто вас учил, — продолжил Вэнс, беря мою пешку ладьёй. — Мне это не важно. Важно то, что вы умеете. А умеете вы многое. И вы не связаны старыми обязательствами, как те же аристократы. Вы свободны. А свободные люди — самые ценные.

— И поэтому вы пригласили меня, — я взял его ладью конём, уравновешивая силы. — Чтобы предложить сделку.

— Именно, — Вэнс подвинул вперёд пешку, угрожая моему коню. — Я даю вам защиту от Карла и его людей. Он больше не будет вас трогать — это слово моего рода. Я даю вам доступ к ресурсам, о которых вы даже не мечтали. И я даю вам уважение, которого вы заслуживаете. Взамен — вы работаете на меня. Я даю вам задачи, вы их решаете. Вашими методами, в вашем темпе. Мне важен результат, а не процесс.

— А если я откажусь? — спросил я, уводя коня из-под удара.

Тишина повисла в кабинете — густая, липкая, почти осязаемая. Вэнс отодвинул свою фигуру и посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом. Его палец с перстнем постучал по столу — один раз, второй, третий.

— Я бы не советовал вам этого делать, Фауст, — наконец сказал он, и в его голосе зазвенела сталь, холодная и беспощадная. — Не потому, что я злой. А потому, что я прагматик. У меня длинные руки. Я могу достать вас где угодно. В академии, в столице, на краю света. Я не привык слышать отказы.

Он сделал ход ферзём, объявляя шах.

— Но, — продолжил он, и в его голосе появились новые нотки — почти уважительные, — я не хочу вас уничтожать. Это было бы глупо — уничтожать такой талант. И тем более, не хочу ссориться с вашим учителем. Однако, если понадобится, я вполне могу пойти на это.

Я посмотрел на доску. Шах был неопасным — я закрылся слоном. Но Вэнс играл красиво. Агрессивно, но без спешки. Он жертвовал фигурами, чтобы получить хорошую позицию. Это был стиль человека, который умел рисковать, но только тогда, когда риск оправдан.

— Вы хорошо играете, — сказал я, делая ответный ход.

— Вы тоже, — кивнул Вэнс. — Но партия ещё не закончена.

Мы играли молча несколько минут. Фигуры двигались по доске, разыгрывая сложную комбинацию. Вэнс атаковал, я защищался — но не пассивно, а контратакуя, заставляя его отвлекаться на свои угрозы.

— Знаете, Фауст, — вдруг сказал он, отодвигая пешку. — Я уважаю вас. Мало кто осмеливается смотреть мне в глаза, когда я делаю предложение. И вы думаете, прежде чем ответить. Это дорогого стоит.

— Вы ждали, что я соглашусь сразу? — спросил я, забирая его пешку.

— Ждал, — честно признался Вэнс. — Все соглашаются…

Он взял мою пешку и откинулся на спинку кресла.

Я смотрел на него, обдумывая слова. Вэнс был опасен — это я понял с первой минуты. Но он был и умён. И в его предложении была выгода и для меня. Но… Всегда есть какое-то но… Я знал подобных ему людей. Что бы он там ни говорил, итог будет лишь одним. Я стану его фигурой. Расходной монетой, пусть и довольно ценной. Не более. К тому же, была и иная причина. Особенно сейчас, когда я узнал его имя…

— Шах и мат, — поставил я своего ферзя на позицию и встал с кресла. — Спасибо за партию, лорд Вэнс. Вы достойный противник. Но я вынужден отказаться.

Он не удивился. Не рассердился. Только кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Жаль, — тихо сказал он. — Вы были бы ценным союзником.

— Не союзником — инструментом. Давайте не будем друг друга обманывать, — улыбнулся я.

Вэнс смотрел на меня долгим взглядом. В его серых глазах не было злобы — только сожаление и, возможно, уважение.

— Чтож, это ваш выбор. И вам отвечать за последствия. Вы достойный противник, Фауст, — Вэнс поднялся и протянул руку. — Но помните: моё предложение остаётся в силе. Если передумаете — вы знаете, где меня найти.

Я пожал его руку. Крепко, по-мужски, глядя прямо в глаза.

— Не дождётесь, — ответил я и направился к двери.

— «Он не простит тебе отказа», — мысленно сказал Широ, когда я вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух. — «Такие люди не прощают».

— «Знаю», — ответил я, застёгивая плащ. — «Он не станет спешить. И это даёт мне время».

— «Время для чего?»

— «Время стать сильнее. Время подготовиться и найти его слабые места».

Я решил не возвращаться в академию сразу — прогулка ещё не закончилась, а на душе было мерзко от разговора с Вэнсом. Хотелось отвлечься, проветрить голову. Широ, чувствуя моё настроение, молчал и не лез с советами.

Я брёл по центральным улицам, наблюдая за городской суетой, и постепенно успокаивался. Столица жила своей жизнью — торговцы зазывали покупателей, уличные музыканты играли на перекрёстках, дети с криками носились по мостовой. Всё это было таким далёким от интриг академии и теневых игр аристократов, что я почти почувствовал себя обычным человеком. Почти…

Я, наконец, добрался до парку, куда и планировал пойти изначально. Там, под раскидистыми деревьями стояли скамейки, и хотел уже сесть, когда услышал сзади шаги. Лёгкие, почти неслышные, но мой слух, отточенный годами тренировок, уловил их.

— Профессор Фауст? — спросил голос — девичий, звонкий, с нотками кокетства.

Я обернулся. Передо мной стояла девушка — невысокая, стройная, с длинными светлыми волосами, распущенными по плечам, и большими голубыми глазами, в которых читалось… восхищение? Или его искусная имитация. На ней была студенческая мантия академии. Лицо было знакомо, но имени я не помнил.

— Да, — ответил я. — А вы?

— Меня зовут Мира, — она сделала шаг вперёд, и её губы растянулись в улыбке — слишком яркой, слишком открытой для незнакомца. — Я студентка четвёртого курса. Я… я давно хотела с вами познакомиться.

— Зачем? — спросил я прямо.

Мира замялась на секунду, но быстро взяла себя в руки.

— Вы так интересно ведёте лекции, — сказала она, и её голос стал томным. — Я хожу на все ваши занятия. Вы… вы вдохновляете меня. Вы самый талантливый преподаватель