Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Вначале проявились отдельные деревца, затем прогалы и поляны, а после восхода солнца все вокруг засияло и засверкало. Снег и изморозь на ветвях деревьев, отражая свет белого северного солнца, засверкали ярким сиянием. Снег под копытами неподкованных лошадей и под полозьями саней отчаянно скрипел, лошади время от времени всхрапывали, выдувая из ноздрей замерзающий иней. Это были единственные звуки, слышимые в морозной тишине, все остальное словно вымерло. Вот попытался было, завидев обоз, каркнуть ворон, словно обращаясь к проезжающим, но и у него, видно, язык примерз к небу, так что вместо обычного карканья вырвалось что-то несуразное. Ворон сидел, взъерошившись и втянув голову в плечи, на вершине сухостоя, будто там ему было теплее, чем на живом дереве. Мороз давил по-серьезному.

Выехав на лед реки, друзья остановились. Коля как самый старший по возрасту, хотя разница в возрасте друзей исчислялась днями, очистив лед реки от снега, по якутскому обычаю повернулся лицом к солнцу, разложил заранее заготовленные женой дома оладьи в круг по ходу солнца, а в центр положил кусок сливочного масла. Он попросил у духов хорошей дороги. Прочие опрокинули по чарке горячительного и продолжили путь.

Сыромят, сидя на санях и покачиваясь в такт движению, вспомнив, как они все вместе утром усаживали Колю на лошадь, крикнул:

– Коля, как тебе? Лучше, чем в кресле тойона?

– Ну-ну, пользуйся моментом, поиздевайся. И мое время придет. Приедешь ты в город.

– Сыромят, Коля у себя в кабинете два кресла развалил. Смотри, и седло развалит! – заржав, что лошадь, во весь голос прокричал Тереха. – Уже есть, что вспоминать. Называется – погрузка или водружение Николая Николаевича в седло. Ха-ха-ха! Ох и посмеемся же мы потом, животы надорвем.

– Ничо-о, Коля приноровится. Главное для него на эти две недели, чтобы пень недалеко был. Чтоб потолще да потверже. Ха-ха-ха!

Общение с друзьями было радостным и обещало быть таким же в течение всех дней в лесу. Путь до избы был неблизкий и занял весь день и вечер.

Промерзшая изба встретила хозяина и гостей радостным скрипом дверных петель и густым, зависающим в воздухе паром от выдыхаемого воздуха.

Как всегда, первые дни были заняты обустройством и подготовкой к промыслу. Если дрова и лед были успешно заготовлены в первый же день, то подготовка приманки заняла некоторое время. Изба Сыромята была, как и он сам, сложена крепко. Сооружена из толстых сосен, со стругаными досками и так называемыми евроокнами. В хозяйстве имелась маленькая банька и каркасный, обтянутый материалом от рекламного щита гараж или сарайчик с небольшой печуркой. Сама изба была светлая с деревянными нарами вдоль стен и большим столом в центре под окном и, как выяснилось, хорошо держала тепло, что было весьма даже немаловажно. В общем, друзьям и Данилу хозяйство Сыромята очень понравилось.

За эти дни Коля несколько раз пытался приноровиться самостоятельно залезать на своего «скакуна», как он называл лошадь, но бесполезно. То, задрав ногу, не мог перекинуть ее через лошадиный круп, из-за чего валился назад; то, излишне сильно закинув на седло тело, переваливался через лошадь и зарывался с головой в снег. Поэтому в конце концов решили, что сподручнее будет научить Николая запрягать лошадь в сани и пусть себе катается в свое удовольствие. Что и было сделано. Коля научился быстро запрягать и распрягать лошадь. Посмеиваясь, друзья это проделали несколько раз «на время», вспоминая солдатскую утреннюю побудку, с чем Коля с удовольствием соглашался.

Первые дни вылазки сразу стали удачными. Разбившись на две группы – Сыромят с Колей, а Данил с Терехой – стали устраивать соревнования. И соболя и боровой дичи было достаточно, да и собака работала хорошо, затем и капканы начали работать. А морозы с каждым днем все крепчали.

По прошествии десяти дней активной ходовой охоты Сыромят, подсчитав добытое, остался очень доволен. Год как никогда удачный и качество шкурок отличное. В основном был соболь темного окраса и с сединой. Светлые шкурки попадались единично. Видать, откуда-то перекочевал соболь в этом году, раньше было по-другому. Городские понемногу освоились и порой сами, без сопровождения местных, совершали недалекие вылазки. Колю больше интересовали глухари и тетерева, так как на санях в лес он заехать не мог. Ездил вдоль речек, по краю леса, по местам скопления кустарников. А Тереха, как всегда горячий и неусидчивый, все выспрашивал о наличии сохатого. Порой, завидев следы, призывал тропить, но Сыромят с Данилом рассчитывали добыть мясо ближе к отъезду. Пока что мяса, взятого из дома, хватало.

По прошествии двух с небольшим недель организовали день отдыха для лошадей. Все-таки месить снег со всадником на себе – тяжело для любой лошади.

Утро следующего после отдыха дня началось как обычно. Сыромят поднялся первым задолго до рассвета, растопил печь, поставил греться остатки вчерашнего ужина и пошел глянуть лошадей. После стали просыпаться остальные.

– Ну, Данил, что тебе приснилось? – как всегда, поднимаясь с постели враскачку из-за своего непомерного живота, пробасил Коля. – Надеюсь, на этот раз что-то хорошее, нужное всем нам?

– О-о-о, что только ни снилось. Вам, старикам, только завидовать, – похохатывая, ответил Данил. – И блондинки, и брюнетки, и шатенки. Ух, как приятно было!

– А мне почему-то приснился мой дед. Давно он умер. Какие-то наставления мне читал. Запомнил скрюченный больной палец, которым зачем-то он мне грозил и предупреждал о чем-то. В общем, невеселый сон, – Тереха, сидя на нарах, еще не спустив ноги на холодный пол, уныло развел руками и оглядел остальных.

– Не бери в голову, покойные родственники снятся только к хорошему. – Коля, прошлепав к рукомойнику, оглянулся на Тереху. – Сегодня должен быть хороший день. Вроде потеплело.

Вскоре вернулся Сыромят и, отряхнув снег с валенок, прошел к столу:

– Ну что, друзья мои, какие планы? Сегодня солнечно будет. Светает уже. Я думаю, что нам уже можно готовиться к возвращению. Думаю, через недельку можно домой оглобли заворачивать. Как?

– Я человек маленький, сколько отпуска дали, столько и отдохну. Есть еще время. Вон у тойона спроси. Его в любой день могут отозвать. – Тереха кивнул в толстую спину своего друга. – Но ведь тогда можно и на сохатого уже поохотиться?

– Я позавчера видел свежие следы на ручье Муостаах. По всей видимости, недавно туда пришел. Большой зверь однако. Бык, кажется. Можно его попробовать взять, туда и сани без проблем доберутся, – вскинулся Данил, посмотрев на Сыромята. – Да и сон у меня был хороший. Не то что у этих стариков. – «Язвинки» в глазах Данила