Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями - Сельма Оттилия Ловиза Лагерлёф

и далеко живут ваши приятельницы! Я уж думал, не поспею к сроку вернуться. Даже домой не залетел — прямо сюда со свежими новостями. Да и с совушками этими было немало возни. Прилетел, а они, видите ли, спят… Всё у них шиворот-навыворот, всё не как у птиц. Другие ночью мирно спят, а эти за день-то выспятся хорошенько, а ночью по лесу рыщут. Сразу видно — воровская порода…

— Но ты их всё-таки разбудил? — робко спросил Нильс.

— А как же! Стану я с ними церемониться! Я как погладил клювом одну, так другая сама проснулась. Хлопают обе глазищами, охают, ахают, ухают. Сослепу да спросонок ничего понять не могут. Они и так не больно-то понятливы, а тут, видно, последний ум у них отшибло. «Безобразие! — кричат. — Кто смеет тревожить наш сон?» Ну, я им показал, кто смеет. Они теперь надолго запомнят.

— Зачем же ты с ними так! — с укором сказал Нильс. — Они, наверное, рассердились, теперь у них ничего не выведать.

— Как это не выведать? — возмутился Горго. — Да я уже всё выведал.

— Ну что? Что они сказали? — еле выговорил Нильс.

— Ты меня не перебивай, — сказал Горго, — а слушай. Я их спрашиваю: «Вы чего между собой сплетничаете, о чужих тайнах болтаете?» Они туда, сюда… «Что ты! — бормочут. — Мы знать ничего не знаем, какие-такие тайны». Я опять потряс их немножко. «А, говорят, знаем, вспомнили. Наклонись, пожалуйста, поближе. Мы эту тайну можем сообщить только шёпотом и только на ухо». И зашипели мне в оба уха, как змеи. Ну, я не сова, я шептаться не буду. Я тебе прямо скажу…

— Говори же, говори! — помертвевшим голосом прошептал Нильс.

— Трудно тебе стать человеком, — сказал Горго. — Этот гном такое придумал, что и не приснится.

— Да не томи его, — вмешалась Акка. — Говори скорее.

— Так вот: не быть тебе, Нильс, человеком, пока кто-нибудь по доброй воле не захочет стать таким же маленьким, как ты.

— Да кто же захочет стать таким, как я! — в отчаянии воскликнул Нильс.

— Подожди, это ещё не всё. Если найдётся такой, ты должен сразу же сказать заклинание. И ни слова не перепутать. Я это заклинание сто раз повторил, пока запомнил. А теперь ты запоминай.

И Горго стал говорить медленно и торжественно:

Стань передо мной, Как мышь перед горой, Как снежинка перед тучей, Как ступенька перед кручей, Как звезда перед луной. Бурум-шурум, Шалты-балты. Кто ты? Кто я? Был — я, стал — ты.

— Как, как ты сказал? — переспросил Нильс. — Шурум-шалты? Бурум-балты? Я — был, стал — ты?

— Ну вот, всё и перепутал! Это же заклинание! Тут каждое слово должно быть на месте. Подумай только: захочет кто-нибудь стать таким, как ты, а ты своим «бурум-балты» всё дело испортишь. Слушай сначала.

И Горго начал сначала.

А Нильс смотрел ему прямо в клюв и повторял слово за словом:

Бурум-шурум, Шалты-балты. Кто ты? Кто я? Был — я, стал — ты.

Глава шестнадцатая

УДАЧНИК И НЕУДАЧНИК

1

После первых же ночных заморозков Акка Кнебекайзе велела всем готовиться к отлёту.

Теперь стая была почти втрое больше, чем весной.

Двадцать два гусёнка должны были совершить свой первый перелёт.

Накануне дня, назначенного для отправки в дальний путь, Акка устроила гусятам экзамен. Сперва каждый в отдельности показывал своё искусство, потом все вместе. Это было очень трудно: надо разом взлететь и в строгом порядке построиться треугольником. Десять раз Акка заставляла гусят подняться и спуститься, пока они не научились держать расстояние, не налетать друг на друга и не отставать.

На следующий день на рассвете стая покинула Серые скалы. Впереди летела Акка Кнебекайзе, а за нею двумя ровными расходящимися линиями тянулась вся стая — восемнадцать гусей справа и восемнадцать гусей слева мерно взмахивали крыльями.

Нильс, как всегда, сидел верхом на Мартине. Время от времени он оборачивался назад, чтобы пересчитать гусят, — не отстал ли