Путешествие по Африке (1849–1852) - Альфред Эдмунд Брем

Нилом и Атбарой, большие стада этих животных, которых он принимает за Asinus onages или As. festivus, или burchellii; с верховьев Белого Нила ему доставили шкуры этого последнего животного. Дикий осел, по-видимому, необыкновенно боязлив.

Рассказывают чрезвычайно много о неудержимой дикости «сумарэль-хала» (степного осла), как называют его туземцы, хотя и замечают, что он всегда предпочитает лесную местность открытой степи. Главной родиной его считают землю Така; он очень обыкновенен в Дарфуре и большими стадами переселяется из одного леса в другой.

Сверх тех жвачных, которые уже были перечислены при описании степи, в Судане находится еще много других и преимущественно антилоп. Соседняя Абиссиния особенно богата ими, и, может быть, многие виды их переходят из нее в область низовьев Голубой реки. Но и леса по берегам Белой реки не беднее этими животными, и доктор Гейглин недавно нашел одну очень красивую антилопу, которую назвал Antilope megaceros.

В горах Абиссинии живет один открытый Рюппелем вид дикого козла (Capra walie), по-видимому тождественный с известным еще «Джезире», которого видели на некоторых горных хребтах. Во всей Северо-Восточной Африке попадаются небольшие стада одного вида баранов.

Кафрский буйвол (Boscaffer L.) бродит по нашей области довольно многочисленными стадами и в глазах туземцев слывет за животное, не менее опасное, чем самые крупные из хищных. Он с дикой яростью кидается на охотника и превосходно умеет употреблять в дело свои сильные рога. Если воспитывать его с ранней молодости, то, как это доказал экземпляр, привезенный доктором Гейглином в Европу, первый, которого видели там, — он способен сделаться ручным и сильно привязаться к своему воспитателю. Суданцы называют его джамус эль-хала, абиссинцы — гоша, кордофанцы — эль-куа.

Класс птиц несравненно богаче видами и индивидуумами. К нему принадлежат красивейшие обитатели леса и прелестнейшие явления интересной фауны африканских тропиков. Уже сами по себе девственные леса чрезвычайно богаты птицами, но богатство их еще значительно увеличивается ежегодно перелетными птицами, прибывающими к ним на зиму с Севера. Известные части леса особенно излюблены птицами; иные места, изобилующие водой и деревьями, служат иногда убежищами для сотни видов и для несчетного числа индивидуумов. Без этих голосистых, веселых, наслаждающихся жизнью животных леса, несмотря на весь остальной величественный мир животных, казались бы мертвыми; только птицы оживляют лес своей веселой игривостью. Большие, обыкновенно не одаренные голосом птицы открывают, правда, свое присутствие только взору; но в существовании маленьких убеждаешься задолго перед тем, как увидишь их.

До сих пор я старался представить картину птичьего мира так, как она представляется при первом нашем вступлении в девственный лес; теперь мы попытаемся поглубже вникнуть в него.

Естествоиспытатель, который старается провести границу между степью и лесом, часто находится в затруднении, куда причислить то или другое животное. В Судане особенно часто находишь степных животных в лесах, если эти последние содержат достаточное количество воды, и наоборот, настоящие лесные животные часто заходят далеко от степи. Таких животных я причисляю к тем местообитаниям, которые можно считать их родиной.

Так как при описании животных я начал с обезьян, то теперь должен прежде всего описать отряд попугаев, представляющий в Северо-Восточной Африке только три рода и шесть видов, из которых самый обыкновенный — Palaeornis Cubicularis. Попугаи — настоящие лесные жители, хотя они и не населяют сплошь очень большие пространства леса. Скрипучий крик попугаев слышится везде, где растут вместе несколько тамариндовых деревьев, прекрасные вершины которых дают им сразу и тень, и защиту. Их самих только изредка удается увидеть, так как они чрезвычайно искусно умеют прятаться между листьями такого же цвета, как их перья.

Отряд хищных птиц в нашей области чрезвычайно богат представителями. Восемь различных видов больших и малых грифов принадлежат девственному лесу; грифы хотя и постоянно встречаются в степи, но, по рассказам арабов и по моим собственным наблюдениям, вьют себе гнезда только в лесах, которые и надо поэтому считать их родиной. Переходную ступень между ними и благородными орлами представляет орлан-крикун (Haliaetos vocifer), абу-ток туземцев, отличающийся громким голосом и живущий по берегам всех лесных рек. Эта великолепная птица настолько же превосходит своих европейских родичей красотой оперенья, насколько уступает им по величине тела. Голова, шея, горло, затылок, грудь и хвост у нее снежно-белые, брюшко и часть крыльев — коричневые, остальные перья черные. Но только тот, кто видел орлана, когда он сидит на верхушке зеленого, склоняющегося над рекою дерева, может вполне оценить его красоту. Вблизи от мест, где обитает человек, эта птица чрезвычайно робка, но в лесу, где никто ее не тревожит, она спокойно смотрит в дуло ружья. Орлан питается исключительно рыбою и только изредка ест мясо, плавающее в реке. Птиц и млекопитающих он, по-видимому, совсем не трогает, по крайней мере, я сам видел крокодилового сторожа, который был до такой степени дерзок, что клевал с ним вместе одну рыбу. Его звучный крик слышен задолго перед той минутой, когда он сам становится видимым.

Между благородными орлами недостает больших северных форм, таких, например, как беркут и могильник, и только все виды и подвиды крикунов находят себе представителей в хищных орлах, между которыми мы с достоверностью различаем три вида. Зимой в лесах встречаются Agnila bonelli, A. Pennata (карлик орел). Лесу принадлежит также открытый мной и названный по мне Aquila A. Brehmi V. muelles.

В более южных странах к поименованным видам присоединяется еще хохлатый орел Левайяна[85] — Spizabtos occidentalis и один новый вид, найденный Гейглином: Sp. lencostigma. Хохлатые орлы напоминают наших ястребов. Они очень хорошо летают, принадлежат к числу коварных хищников, но это довольно ленивые и вялые птицы. Sp. occipitalis иногда целыми часами сидит неподвижно на одном и том же суку, занимаясь лишь тем, что охорашивает, топырит и снова опускает свой убор из перьев. Иногда он медленно взлетает, дает себе труд поднять с земли какую-нибудь мышь или земляную белку и опять возвращается на прежнее место, чтобы снова приняться за свою забаву.

В Абиссинии встречается Aquila vulturina, относящийся к грифам; из степи в леса прилетают змеиные крачуны за исключением секретаря; и иногда, но чрезвычайно редко сюда залетает скопа (Pandion haliaëtos).

Buteo rufinus Рюппеля принадлежит собственно Египту и иногда случайно (потому что вообще она не странствует) заходит и в нашу область, в которой встречает трех своих родственников: Buteo augur, eximius и senegalensis. Коршуны и кани (Mievus parasiticus, Elanus melanopterus) очень многочисленны в Египте: по-видимому, не любят леса. Близко к сарычу подходит Polyornis rufipennis Стрикланда, которого бы я желал назвать саранчовым сарычем. Во время харифа он встречается