Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брем

формулу: «Аллах гу акбар» (Бог велик). Их движения и слова становятся все более и более восторженными, так что наконец пена показывается у них на губах и они падают, как опьяненные или совершенно изнеможенные. Вид толпы таких беснующихся людей имеет в себе нечто ужасающее и отвратительное. В Судане тоже справляется сикр, но с той разницей, что в нем участвуют и женщины, и с тем невинным эпилогом, что по окончании празднества каждый из молящихся выбирает себе женщину, чтобы в ее объятиях отдохнуть от трудностей святого дела.

Из этого легкомысленного отношения к религиозному обряду можно заключить, как вообще суданец смотрит на религию. Он весьма мало ревностен в ее исполнении, но зато и не фанатичен. Познакомившись с еретическим, по их воззрениям, европейцем, суданцы удивляются его знаниям, но не думают подражать ему, потому что он другой веры. Они очень суеверны, верят в предсказания пророчиц и пользующихся большим почетом и репутацией благочестия фукхера, боятся колдунов и их опасного влияния, верят в привидения, в добрых и злых духов, во всякую нечистую силу, в души мертвых, странствующие, чтобы мучить живых, считают возможным превращение человека в разных животных и т. п.

Несмотря на их развратность и нравственные слабости, принимая во внимание их хорошие качества, я не могу согласиться со многими путешественниками, ставящими их слишком низко, и думаю, что могу доказать справедливость своих воззрений. Я прожил между ними два года и не испытал и не заметил в них коварства, тогда как от других народов, как, например, от негров, всегда следует ожидать коварной выходки. Их пороки все почти оправдываются их безграничным легкомыслием и вспыльчивостью и их недостатком образования.

К сожалению, я заметил, что образование, приобретенное некоторыми из них в путешествиях и привезенное на родину, не улучшает их нравственности. Чем дальше они путешествуют, чем больше приобретают сведений, тем только усиливается число их пороков. С ними случается то же, что с молодыми египтянами и турками, которых вице-король посылает образовываться в Европу. И эти тоже привозят с собой на родину обыкновенно недостатки европейцев, не усвоив их хороших качеств.

Хотя суданцы — мусульмане, однако же их обычаи существенно отличаются от обычаев других народов, исповедующих ту же религию.

Это должно казаться удивительным, потому что именно у мусульман религия всего глубже проникает в жизнь, и большинство обычаев первоначально возникло из нее. Суданцы исполняют и мусульманские обряды, но они приняли, кроме того, много других обычаев, считающихся у них столь же священными, как и завещанные им религией. Так, например, обрезание девушек в том виде, в каком у них производится, составляет их особенность и не предписывается законами мусульманской религии.

При бракосочетании суданца редко бывают особенные пиршества. Мальчик, достигший пятнадцатого года, считается обыкновенно взрослым; девушка считается таковою уже на тринадцатом году. К счастью, в Судане не держатся дурного обычая египтян сочетать детей браком еще в нежном возрасте; здесь предоставляют природе закончить свое создание, прежде чем начинают думать о его разрушении. Суданец должен также заплатить известную сумму, махр[98], своему тестю. Но махр здесь значительно меньше, чем в Египте, и выплачивается по частям, на что маарис, или жених, употребляет иногда несколько лет.

Бракосочетание совершает факхие, но на скорую руку и экспромтом, читая несколько изречений из Корана, относящихся к браку. После брака молодая чета сооружает себе танкха, если хочет жить в городе, а если в деревне, то токуль. И то и другое при несложности потребностей этих невзыскательных людей стоит от 10 до 15 талеров на наши деньги. Затем молодые выбирают себе ремесло и работают, как их родители, то есть ровно столько, сколько окажется крайне необходимо для поддержания собственного существования и для уплаты требуемых правительством податей.

Как ни мал вообще в Судане махр, однако же часто случается, что отец не дает своего согласия на брак дочери, желая получить за нее больший выкуп. Во всех мусульманских странах на брак смотрят как на торговлю; поэтому нечего удивляться, что из него стараются извлечь возможно больший барыш. Но так как помеха некоторым бракосочетаниям могла бы легко стать причиной уменьшения народонаселения, то правительство создало в Судане совершенно особое учреждение. Там вообще любви не ставят таких преград, как в Турции и других, верных исламу, но более цивилизованных странах; девушки ходят без покрывал и могут своим часто очень приятным лицом воспламенять сердца юношей.

Чтобы содействовать искательствам последних и сделать им возможной связь с красивыми молодыми девушками, прежде чем они в ожидании дорогого за них махра постареют, подурнеют и станут неспособными к рождению здоровых детей, правительство учредило должность «назир-эль-энкэ», чиновника по брачным делам. Назир-эль-энкэ в Судане весьма значительное лицо, но у турок, как показывает отчасти и самое имя, не пользуется почетом, хотя они же сами придумали и название его, и должность. Он из духовного звания и разъезжает по всему Судану, разведывает, где находятся взрослые и готовые вступить в брак девушки, спрашивает у них: имеют ли они уже возлюбленного или нет — и в случае утвердительного ответа привлекает молодого человека, добром или силой, и вручает ему девушку. Махр назначает он сам по своему усмотрению. Чтобы ему не мешали в отправлении его обязанности, правительство дает ему в помощь каваса, то есть рассыльного. Он вразумляет упрямых отцов, взыскивает умеренное вознаграждение за труды назира и вообще действует как светский его помощник.

Суданец редко вступает в брак одновременно с несколькими женами, но он любит менять свою домашнюю обстановку и потому часто разводится с женой без особенного основания, на что по мусульманским законам ему предоставлена полная свобода. Если у него есть рабыни, то он обыкновенно возводит их в степень наложниц и прижитых с ними детей считает наравне с детьми от законной жены. Иногда жены бегут от дурного обращения мужей к своим родным. Тогда супруг седлает осла и едет в погоню за беглянкой. Если он ее найдет, то силой приводит обратно в свою хижину и наказывает ее; но из-за этого часто он вовлекается в серьезные ссоры с ее родственниками. Если же жена бежала без достаточного основания, то она получает упреки, а иногда и побои от своих родных, и они отводят ее обратно к мужу без всякого содействия с его стороны.

Когда больной находится в тяжелом состоянии, заставляющем опасаться за его жизнь, то друзья и соседи собираются вокруг его ложа, чтобы описывать ему прелести рая и чтобы принять от него исповедание его веры. Здоровые провозглашают несколько раз: «Ля иль