Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брем

или, если он тотчас после выстрела не вскрыл животному вышепомянутые сосуды. При закалывании животного мясник берет его за голову и восклицает три раза: «Бэ исм лилляхи эль рахман эль рахим, Аллах ху акбар!»[105] Затем он быстро перерезывает сонные артерии. После смерти животного с него сдирают кожу и в ней же омывают мясо, затем потрошат и режут его на большие куски. Несмотря на всю чистоту в смысле предписаний Корана, по нашему слабому разумению, бойня животных происходит здесь очень нечисто. Каждый кусок мяса, выходящий из-под рук суданских мясников, должен быть тщательно очищен поваром.

В Хартуме бьют скотину каждый день, потому что под тропиками мясо не сохраняется долее годным к употреблению. Жирна или худа убиваемая скотина, на это не обращают ни малейшего внимания; даже беременных коров и верблюдиц убивают и едят. Поистине трогательно видеть, как верблюд по зову хозяина становится перед ним на колени, чтобы принять смертельный удар.

Бойня в Хартуме находится довольно далеко от города, на степной равнине, и распространяет во все стороны отвратительный запах гнилой крови и мяса. Собаки, коршуны, соколы, орлы и марабу возятся целый день около нее, поедая выброшенные внутренности и куски мяса.

Прожитие простого суданца при низких ценах на мясо[106] и хлеб[107] стоит так мало, что он вполне может просуществовать со своей довольно многочисленной семьей целый месяц на сумму от трех прусских талеров; несмотря на это, он все же недостаточно богат, чтобы покупать себе мясо каждый день; часто он даже не в состоянии приобрести его в небольшом количестве, потребном для ассиеды, и живет, по нашим понятиям, крайне бедно. На судах, совершающих продолжительные путешествия, матросы получают вместо провизии только зерна дурры и невольницу, которая должна приготовлять из них люкмэ или ассиеду.

Суданец, как все восточные народы, отправляет кушанье в рот рукой, но не соблюдая при этом изящества и опрятности, делающих выносимым этот неопрятный способ еды у турок. Он берет кусок лепешки из дурры тремя первыми пальцами правой руки, обмакивает его в миску и служащей вместо ложки лепешкой кладет в рот такое количество кушанья, какое только надеется одолеть. После еды, которую он кончает как можно скорее, с громким чавканьем облизывает себе пальцы один за другим, затем моет рот и руки и старается икать как можно громче. Этим он хочет показать, что кушанье ему очень понравилось. Единственное блюдо, из которого состоит обед, ставится или прямо на землю, или на циновку; общество усаживается вокруг и поедает все до последнего куска; мясо рвут руками и откусывают от него такие большие куски, какие только можно проглотить.

Не более воздержан суданец и в употреблении спиртных напитков. И мужчины и женщины ходят дома голые, за исключением передника, и не знают никаких приличий. Мужчина, почти не одетый, ложится на анкареб и пьет меризу с такою жадностью, что не встает даже для удовлетворения самых настоятельных своих нужд. Чувства стыда он не знает, пьет, пока может, а потом лежит совершенно пьяный на анкаребе.

Мериза, или крепчайший ее вид бильбиль, приготовляется из дурры или дохна и потребляется в Хартуме в большом количестве. Меризу курят на особых заводах и на разные лады. В Хартуме дурру размачивают и оставляют ее в сыром месте между выделяющими млечный сок листьями Asclepias procera (по-арабски аэхшр), пока она не пустит ростки длиной в дюйм. Если уподобить меризу нашему пиву, то дурра соответствует в ней ячменю, а аэхшр хмелю. Когда дурра достаточно прорастет, листья аэхшра снимают и высушивают солод из дурры на солнце. Затем растирают его на мурхаке и, разбавив большим количеством воды, несут в земляных сосудах на огонь. Обыкновенно смесь эту варят от 6 до 8 часов и медленно остужают. Подбавив в эту жидкость дрожжей и дав ей пробродить, получают напиток, называемый мериза; но если ее пропускают сквозь цедилку, сплетенную из нарезанных полосами пальмовых листьев, и варят в другой раз, то получают бильбиль, который доводят до брожения, подбавляя дрожжей, после чего через несколько часов его можно пить. Тогда его разливают в большие почти шарообразные горшки, бурма, объем каждого из которых равняется от шести до восьми наших бутылок. Одна бурма бильбиль стоит в Хартуме два пиастра; несмотря на столь дешевую цену, завод бильбиля дает барыша от 300 до 400 процентов на затрачиваемый капитал.

Бильбиль имеет кисловатый, но вовсе не неприятный вкус, он охмеляет, в маленьких количествах его пьют и европейцы. Он усиливает накожное испарение, поддерживающее здоровье в этих странах, и, по словам моих слуг, в числе которых были большие поклонники этого суданского нектара, обладает питательными свойствами.

В некоторых деревнях Судана приготовляют еще третий крепкий и для нас, европейцев, противный напиток — бузу. Это очень жидкая, мучнистая кашица, из поджаренных и затем измельченных комков дурровой муки, разбавленная водой и перешедшая в кислое брожение. Такой напиток чрезвычайно противен на вкус.

При бедности внутреннеафриканских стран фруктовыми деревьями в Судане знают только два напитка, приготовляемых из плодов. Один из них мериза, получаемая из фиников при помощи брожения; другой — род лимонада из кисловатой муки плодов баобаба или адансонии. Оба очень вкусны.

Третий, похожий на лимонад, освежающий напиток суданцы изготовляют, наливая воды на изжаренные, еще лучше — высушенные на солнце, очень кислые лепешки из дурры или дохна. При путешествиях в пустыне или в степи этот простой напиток лучше всех, мне известных.

Для продажи бильбиля существуют в Хартуме особые пивные лавки, в которых обыкновенно находятся и публичные женщины. До управления Лятифа-паши богачи и знать Хартума пользовались этими заведениями, чтобы получать позорный доход, отвратительно злоупотребляя рабством. Они покупали красивых девушек-франтих, устраивали для них танкху, доставляя им все нужное, чтобы продавать бильбиль, и принуждали их к распутству. Девушки были обязаны ежемесячно выплачивать своим владельцам известную сумму — иногда до двухсот пиастров — из этого позорного дохода, и эти последние видели в рабынях весьма прибыльную оброчную статью. Сам кади и улема Хартума неослабно принуждали к позорной торговле сперва украденных, а потом проданных девушек. Лятиф-паша с чрезвычайною строгостью восстал против этой гнусности и скоро искоренил ее, назначив в наказание за такие спекуляции «тысячу ударов плетью».

Только немногие суданцы курят табак; зато мужчины и женщины все без исключения жуют его. Для этого выбирают самые крепкие сорта и до употребления смешивают их еще с древесной золой и натром. Туземец почти никогда не показывается без своей жвачки, хотя вид его не