Я один вижу подсказки 15 - Никита Красавин

был талант к языкам, переданный от оригинала, это не работало как переводчик. Нужно время, практика. Услышав пару фраз, я не мог сразу начать понимать язык.

А времени не было. Мне нужно было заставить их слушаться. И если слова не работают, нужно продемонстрировать «силу».

Я глубоко вздохнул, активировал магическое растение полёта. И при всех медленно воспарил.

Это выглядело эпично.

Я, в доспехах, с девой на руках, величаво возносился над грязной толпой. Не высоко, метра на три, но этого хватило с головой. Крики смолкли. Вилы опустились. Глаза крестьян расширились.

Для них полёт был чем-то запредельным. Признаком высшего существа. Один за другим они начали бросать оружие и падать на колени, ударяясь лбами о землю.

Я парил над ними, сохраняя невозмутимое выражение лица. Из всего потока их бормотания лингвистический талант выделил только одно слово. Они называли меня «Бессмертный».

Впрочем, времени не было. Оставаться в деревне было самоубийством. Деревянные дома вспыхнут как спички от первой же искры.

Моя цель была не просто спасти «хрюшку», а эвакуировать всю деревню.

— Встать! За мной!

Воспользовавшись их трепетом, я погнал стадо перепуганных жителей прочь из деревни. Мы двигались к горному хребту, подальше от битвы.

К счастью, я приметил там неплохую пещеру. Не бункер, конечно, но толстый слой камня над головой внушал доверие.

…

Мне пришлось остаться с людьми.

Три дня я контролировал порядок, не давая панике взять верх. Чтобы отвлечь их от грохота снаружи, я занялся полезным делом — изучением языка. А чтобы закрепить свой статус «Бессмертного», я чуть помог им.

Зерно, фрукты, свежие овощи — всё это я доставал из пространственной фермы.

Для этих измождённых людей, привыкших жить впроголодь и отдавать всё дракону, три дня в сырой пещере превратились в настоящий праздник.

Они ели яблоки и смотрели на меня влажными глазами. Казалось, они готовы были жить в пещере вечно, лишь бы кормили.

Наконец, земля перестала дрожать.

— Всё, — понял я. — Босс повержен.

Дракон умер. Звёздная пыль собрана. Я уже был на низком старте, готовый объявить людям весть:

«Тиран пал, вы свободны, возвращайтесь в дома».

Мы ведь, по сути, сделали доброе дело. Освободили землю от гнёта, избавили их от необходимости скармливать детей чудовищу.

Так думал я. Так думал оригинал. А потом небо потемнело от крыльев.

Десятки драконов заполнили горизонт. Разноцветные, злобные, голодные. Моя улыбка сползла с лица.

Откуда их столько?

В сознании прозвучал приказ:

— Уходим.

Миссия выполнена, оставаться опасно. Я уже собрался переместиться на ферму, как вдруг взгляд упал на людей.

Они жались друг к другу, глядя на выход из пещеры с ужасом. Если я уйду, эти люди останутся без защиты. Нельзя их просто бросить.

В голове вспыхнула безумная мысль. Та самая теория, которую оригинал хотел проверить, но побоялся рисковать всеми.

«Якорь».

Что, если оставить одного клона здесь? Сохранится ли связь с этим миром, если оригинал выйдет из испытания?

Если да — то этот мир со всеми ресурсами и драконами станет нашей личной фермой.

Я мгновенно принял решение.

— Я остаюсь, — передал я мысленно.

Голос оригинала звучал напряжённо:

— Ты уверен? Ты понимаешь, что говоришь о выгоде, но забываешь о рисках? Если связь оборвётся, ты застрянешь здесь один.

Я посмотрел на девушку, которая всё ещё не отходила от меня ни на шаг. Посмотрел на стариков, жующих яблоки. Это было неправильно с точки зрения логики выживания.

— Да, я уверен, — твёрдо ответил я. — Проверим теорию.

— Хорошо. Удачи, 1438-й.

С этими словами я почувствовал, как присутствие оригинала исчезло. Он нырнул в сияющую арку, покидая этот мир.

Глава 22

Звездная карта

От лица клона № 1438

Когда оригинал ушёл, и портал закрылся, я успел подумать:

«Успех!»

Такие эмоции длились пару секунд, а потом мир «выключили».

Я не был слабым. Без скромности — мои характеристики были копией оригинала.

Я пережил множество битв и ранений. Но то, что случилось сейчас, не шло ни в какое сравнение.

В глазах резко потемнело. Ноги, которые твёрдо стояли на камне пещеры, превратились в желе.

Я даже не понял, как упал. Осознание пришло только когда перед глазами появился «потолок». Каменный свод пещеры с острыми выступами, которые, казалось, вот-вот сорвутся вниз.

Впрочем, разглядывание сталактитов было лучшим занятием, чем анализ собственных ощущений. Потому что ощущения были — настоящий кошмар.

Внутри что-то рвалось с треском лопающейся струны. Казалось, что лопались вены и капилляры. Только физически тело было в порядке. Рвалось не мясо, а душа.

Та невидимая пуповина, связывающая меня с роем, с оригиналом, с тысячей других «я», натянулась до предела и оборвалась.

ДЗЫНЬ!

В голове наступила тишина. Раньше всегда был фоновый шум: мысли, разговоры, приказы, ощущения присутствия других. Теперь — вакуум.

Я не знал многое, но знал одно точно — это конец для меня.

…

Не помню, в какой момент отключился. Мне казалось, что я уже умер. Странное чувство — быть живым, но ощущать себя мёртвым.

Когда снова открыл глаза, картинка не изменилась. Потолок остался на месте, но теперь его заслоняли десятки других глаз.

Люди окружили плотным кольцом и смотрели сверху вниз. Ощущение было паршивое: будто лежу в могиле глубиной метра два, а родственники собрались на похороны и заглядывают в яму.

Но моргнув пару раз, я отогнал обманчивое видение. Я лежал на полу пещеры, а крестьяне просто склонились с тревогой. Старейшина деревни осторожно кашлянул и спросил:

— Бессмертный, с вами всё хорошо?

Несмотря на вежливый тон, первой эмоцией была злость.

Какого чёрта?

Я тут в тяжёлом состоянии, возможно, умираю, а они толпятся — высасывают воздух, выдыхают кислород. В пещере и так жарко, но толпа вокруг усиливает чувство удушья.

Но я быстро задавил вспышку раздражения. Они не виноваты, они просто невежественны. Думая так, я спокойно ответил.

— Да… вроде как да.

Я медленно, кряхтя как старый дед, принял вертикальное положение. Голова кружилась, чувство потерянности никуда не делось, но паника остыла.

Я проверил руки и ноги. Всё работало. Те мысли о смерти были лишь реакцией психики на шок. Я не умирал. Мой жизненный срок был в полном порядке.

Что же касается души, то тут всё было сложнее. Травма определённо была. В груди зияла дыра, но не физическая, а ментальная. Там, где раньше была «связь», теперь был обрывок.

Из-за чего появилось странное и одновременно пьянящее чувство Что-то вроде самостоятельности или индивидуальности.

Эти слова были близки, но не передавали сути. Раньше я думал чужими мыслями, а