Приключения Благородного Дика. Белый конь - Елена Владимировна Крыжановская

он, не шевельнувшись. Чашу подняли на уровень его лба, легонько дотронувшись, как чокаются боками кубки, и передали королеве. Потом слуги понесли чашу вокруг столов, давая отпить каждому из гостей.

Дик и принцесса вернулись на свои места в самом центре широкого стола.

Все наперебой поздравляли её высочество, снова как будто не замечая жениха. Когда бурное обсуждение отвлеклось от молодой пары и гости оживленно беседовали между собой, принцесса толкнула Дика локотком в голубом с золотом рукаве.

— Отступать тебе некуда. Для всех ты мой будущий муж. Мы помолвлены!

— Перед людьми, но не перед Всевышним, — спокойно возразил Дик. — Это абсолютно ничего не значит. Меньше, чем ничего.

— Но среди людей ты вынужден будешь нести звание моего жениха долгие годы, — принцесса любовалась драгоценным перстнем и браслетиком из ромашек и колокольчиков. — И вернешься хотя бы для того, чтобы освободиться.

— Не вернусь.

— Твоя честь пострадает, если нарушишь слово, данное в присутствии стольких свидетелей!

— Не больше, чем честь вашего королевства и твоя лично, когда не вернусь.

— В таком случае, ты никуда не уйдешь, — пригрозила принцесса.

Дик молча встал, забрал кубок и пересел в торец стола, как можно дальше от принцессы и от герцога Эстина, отвернувшись от королевской четы.

До конца празднества он невозмутимо пробовал разные блюда, ни с кем не разговаривал, не отвечал на поздравления и вопросы, не возражал против пожеланий долгой счастливой жизни с принцессой. Дик держался так, словно всё происходящее его никак не касается.

Незадолго до конца пира, когда свечи уже горели тускло, музыка и песни стали намного тише и бессвязнее, некоторые дамы, в сопровождении своих друзей или слуг покидали зал, Дик тоже хотел улизнуть.

— Куда ты? — поймала его за руку принцесса.

— Подарите на память, — Дик указал на цветочный браслетик. — Хочу думать о вас этой ночью. Положу его под подушку и надеюсь увидеть во сне, как вас пожирает дракон.

— Прошу, рыцарь, — Кристалина с милой улыбкой сняла с руки браслет и отдала жениху. — Не слишком ли рано ты уходишь? Наш праздник ещё не окончен.

— Устал сегодня, — вздохнул Дик. — Предпочитаешь, чтобы заснул прямо за столом? Пожалуйста… — он сделал движение, чтобы вернуться в зал.

— Проводите жениха принцессы в его покои, — велела Кристалина страже. — И охраняйте его сон.

— Будет исполнено, ваше высочество!

Очень скоро принцесса всё-таки побежала поверить, что делает Дик. Стражники у дверей сказали, что рыцарь пришел в свою комнату и больше не выходил. Кристалина распорядилась удвоить охрану по всему замку и особенно тщательно охранять этот коридор. Что бы ни случилось, вначале сообщать ей или ее отцу, и ни в коем случае не открывать никаких дверей без их личного приказа.

Но предосторожности принцессы оказались напрасны. Дик в самом деле уже спал, зарывшись с головой в сено, а постель в его комнате осталась нетронутой. Он забрал свои вещи, оделся и через окно спустился во двор. На столике рядом с горящей свечой остались стебельки увядших расплетенных цветов и кольцо на шнурке. И больше никаких следов того, что кто-либо входил в эту комнату.

Пройдя через двор, Дик бросил в ближайший костер остатки рубашек, которые и так «сгорели». Легкая ткань вспыхнула, почти без дыма. Дик снова заглянул в конюшню, пожелать Олевиру доброй ночи и поднялся на сеновал, где его никто не заметил.

Принцесса этой ночью спала спокойно, будучи уверена, что их семейный план удался как нельзя лучше, и что птичка надежно заперта в клетке.

Но наутро, когда спустился легкий, почти осенний туман, Дик оседлал коня и тайно покинул замок, пройдя мимо спящей стражи. Он вышел не через главные ворота, а через боковой лаз, который ни за что не найти, если бы не усиленная охрана, которая дежурила там всю ночь. Оглянулся на спящий замок, успокаивающе потрепал Олевира по щеке и шагом повел его к лесу.

Они тихо шли, пока все вокруг спали, и ни одна ветка не хрустнула под копытами коня, белизной своей подобного единорогу. Они дошли до опушки, прошли по тропе и исчезли под пологом леса. И когда поднялось солнце и туман над тропой рассеялся, ни один самый зоркий стражник даже с самой высокой башни не мог разглядеть ни коня, ни всадника.

Больше их никто не видел, но, возможно, они до сих пор странствуют по свету…[1]

.

КОНЕЦ

.

* * *

[1] (прим. Лины) С тех пор все последующие истории про Дика, которые не входят в эту старинную книжку, стали называть «новыми». Само собой, я хотела знать, куда он делся именно в тот день, и почему «о них больше никто не слышал», если все отлично знали, что он продолжает странствия? Дик говорит, что причина, вероятно, не в том, что он сразу, через первый лесной переход ушел в другой мир, а в том, что история родом из тех краев, где правила семья Кристалины. Там его действительно больше никто не видел ещё лет сто. Ему нравился этот конец «Приключений», который его ни к чему не обязывал. Зато сейчас заявляет: «Видишь, это герой-неудачник, который ничего не достиг, просто сбежал. Нечего на него любоваться!»

Вот, дурень! А говорил, что нельзя ненавидеть и любить одновременно. Очень даже можно! Его — можно!!

Книжка — это книжка, а так ведь все знали, что Дик где-то есть. Его можно позвать или он сам может появиться рядом в любой момент. Так было ещё долгие века, пока он не пропал по-настоящему. Мне суждено было родиться в седьмой год после того, как исчез Дик. Мы, нынешние дети, читали «Приключения» уже совершенно с другим чувством, чем многие поколения до этого. И каждый совсем иначе мечтал узнать, где он сейчас, чем это было любопытно нашим прапрабабушкам и прапрадедушкам. Нам было горько и больно, что именно мы — поколение, которому нечего будет рассказать о встречах с Диком потомкам. Никто не верил всерьез, что он мог умереть или вырасти, но беду чувствовали все. И, конечно, давали себе слово отправиться в странствия и найти его, чего бы это ни стоило.

Я, во всяком случае, жила этой мечтой десять лет. Теперь нашла, на свою голову, даже далеко идти не пришлось. И не пришлось совершать никаких особенных подвигов… Но иногда мне кажется, что любой подвиг совершить легче,