Мацес: истории, рассказанные Дашé - Андрей Матусовский

Чтобы собрать ядовитую слизь с тельца лягушки, в землю втыкают четыре колышка, к которым за лапки привязывают земноводное; получается своего рода распятие для лягушки. Лягушке это не нравится, она сердится и для своей защиты выделяет ядовитую слизь; эту слизь мацес счищают с ее тельца деревянной палочкой.

В мифологии мацес есть история об обретении акатé, чей лейтмотив связан с приходом к мацес человека-чужака, увидевшего, что они ловят только мелкую рыбешку и у них нет крупной добычи. Мужчина сказал, что пригласит к ним другого человека, который научит их использовать ядовитую слизь лягушки, чтобы они могли охотиться на крупную дичь. До этого мацес были вялыми; после знакомства с акатé они научились охотиться.

Одному из членов семьи Шавы показалось, что он чувствует себя не очень хорошо, и вечером мацес решили использовать ядовитую слизь лягушки для улучшения его самочувствия. У Шавы уже имелся запас акатé; он нанес небольшую порцию ядовитой слизи на две плоские узкие дощечки, специально предназначенные для этого, которые на языке мацес называются даукэт. Две-три минуты он неспешно перемешивал ее деревянной короткой, заостренной с одного конца палочкой, именуемой мацес аяш. Затем, видимо убедившись, что слизь приобрела нужную консистенцию, Шава отложил в сторону даукэт и аяш и взял в руки тлеющую головешку. Заостренный конец аяш он приложил к головешке. Горячим кончиком аяш Шава один раз прикоснулся к бицепсу молодого человека, решившего принять акатé; в этом месте у него на коже от ожога образовалось маленькое круглое пятнышко. Двумя сантиметрами ниже Шава прижег ему второе пятнышко; немного подождав, он легко сковырнул ногтем верхний слой обожженной кожи; под ней забелел эпидермис. Заостренным чистым кончиком другой аяш он нанес на свежие ранки по капле ядовитой слизи, после чего испытуемый сразу вышел из дома и отошел в сторону. Примерно через две минуты его стало тошнить; молодой человек стоял, держась за ствол дерева. Мацес поясняют, что как только акатé проникает в тело, у человека возникает головокружение, подступает тошнота, теряется ориентация в пространстве. Несколько минут молодой человек фиксировал свое положение, опираясь на дерево, его шатало, и он интенсивно отхаркивался; спустя какое-то время неровной поступью он побрел к себе в хижину спать. Смеркалось.

Древесная лягушка Phyllomedusa bicolor

Чтобы снять с лягушки ядовитую слизь, ее распинают на колышках параллельно земле

Распятая лягушка – колоритная картина

Шава с принадлежностями акатé

Палочки аяш и дощечки даукэт

Ядовитую слизь перемешивают на дощечке даукэт

Кончик аяш нагревают

На прижженные места накладывают капельки ядовитой слизи

Непонятно, насколько длительный эффект ядовитая слизь лягушки оказывает на организм человека.

Акатé принимают как мужчины, так и женщины мацес. Пасай поясняет, что женщинам для принятия ядовитой слизи лягушки прижигают точки на руке, а также в области живота.

Мацес ревностно относятся к использованию акатé: они считают, что это их исконная традиция, хранителями которой они являются, поэтому с критически-осудительными нотками в голосе мацес рассказывают мне, что в Икитосе некий метис за деньги предлагает туристам сеансы с ядовитой слизью лягушки Phyllomedusa bicolor, выдавая себя за мацес.

– Но он не мацес, он только выдает себя за мацес, – говорят они.

Мацес утверждают, что принимают нёнё и акатé исключительно в медицинских целях, для поддержания физических сил. Терапевтический эффект данных субстанций связан с кратковременным обострением зрения и повышением физического тонуса организма. Как правило, охотники принимают нёнё и акатé перед сном, чтобы через несколько часов наутро быть в отличной форме.

Изготовление лодки-долбленки в Буэн-Перу

Готовую лодку обжигают, разводя под ней костер

Из Ремояку в нашу хижину пришел старик по имени Туми (Самуэль), ему на вид больше 70 лет. Туми рассказывает, что когда ему было 19 лет, его отца убили индейцы марубо. Мне не удалось уточнить, где это произошло – в районе Гальвеса или дальше, ближе к бразильской территории.

Вместе с Шавой он рассказывает мне о погребальном обряде мацес.

До мирных контактов с перуанским обществом, в конце 1960-х годов, мацес практиковали эндоканнибализм. Когда умирал человек-мацес, мужчины и женщины съедали умершего родственника. Жена покойного отрезала и съедала его пенис. Поскольку этот обычай бытовал среди мацес еще несколько десятилетий назад, многие из них, люди среднего и старшего возраста, принимали в нем участие и знакомы со вкусом человеческого мяса. Так, Туми съел часть бедра своего отца. Туми и Шава говорят, что мясо человека по вкусу напоминает мясо пекари. Человеческое мясо варили. После того как съедали плоть, кости покойного перемалывали в длинном деревянном корыте, выдолбленном из цельного ствола дерева; мацес до сих пор используют его для измельчения зерен кукурузы. Помол из костей добавляли в чичу, которую выпивали родственники. От умершего не оставалось ничего. Нам сложно представить эту ситуацию. Можно лишь предположить, что, поскольку родственников у мацес много, физически процесс поедания плоти и скелета покойного не представлялся чересчур сложным – каждый съедал по небольшому кусочку. Таким образом частичка умершего родственника оставалась вместе с живыми. Обычай эндоканнибализма исчез у мацес с приходом христианских миссионеров, которые, естественно, его запретили; умерших стали заворачивать в их гамаки и закапывать в землю. Сегодня мацес хоронят своих усопших в деревянных гробах.

Пока мы гостили в Буэн-Перу, каждую ночь и утро шли сильные проливные дожди. Это означает лишь одно: обратная дорога до Рекены через лес обещает быть очень тяжелой.

Последняя малока?

Пробыв три дня в Буэн-Перу, мы отправились дальше, вверх по Гальвесу. Примерно через час пути, не встретив больше ни одной деревни, мы достигли устья Лобояку, небольшого левого притока Гальвеса. Вода в Лобояку желтого цвета, а в Гальвесе – черного. Там, где воды двух рек смешиваются между собой, плавает пара серых речных дельфинов, периодически всплывающих на поверхность воды, чтобы глотнуть очередную порцию воздуха.

В устье Лобояку на берегу расположился правительственный пост, состоящий из двух хижин на высоких сваях. Информационный щит, установленный рядом с ними, сообщает, что это охраняемая территория резервата мацес. Один-единственный служащий, находящийся здесь, проверяет наше разрешение на посещение этой территории. Мы вписываем свои имена и паспортные данные в книгу учета посетителей и продолжаем движение по Лобояку.

Лобояку прекрасна! Величественный тропический лес вплотную подходит к ее берегам. В ширину река не более 20 метров, и это к концу сезона дождей, когда воды много.

Вверх по Лобояку

Наша экспедиция прибыла к малоке

По Лобояку мы шли не более часа, пока не заметили на ее правом берегу два пришвартованных, выдолбленных из целого ствола дерева каноэ; так мы поняли, что прибыли на место.

Здесь на пологом холме, возвышавшемся над изгибом Лобояку, стояла малока старшего брата Шавы. Видимо, из эстетических соображений местные мацес вырубили деревья и кустарник, закрывавшие вид на реку. Дальше этой малоки, выше по Лобояку, уходящей на запад, больше не было других деревень и поселений мацес.

Малока имела гексагональную прямоугольную форму размером примерно 15 на 8 метров; крыша спускалась до земли; на зауженных торцевых сторонах строения располагались два противоположно