Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Мать в слезах достала Берту из укрытия и привела ее бойцам, чтобы вызволить мужа. В Стропкове Рузене Амзель, сжимая ручку чемодана, присоединилась к 129 молодым девушкам, одетым во все самое лучшее, чтобы не постыдить свои семьи.

И когда в доме Кауфманов, богатых торговцев из Макова, появляются бойцы «Глинки», чтобы забрать дочь Злату, мать поворачивается к 14-летней Перел, которой нет в списках. «Иди со своей сестрой, – говорит она. – Обещай мне присматривать за ней!». Злата в ярости: ей снова навязывают малявку! Мать настаивает на своем. И обе сестры покидают дом. В Михаловце Магда Хеллингер (24 года, не замужем) присоединяется к сестрам Шварц, Регине и Селии. В каждом городе молодые девушки садятся в автобусы, которые везут их в сторону Прешова.

В Прешове семья Рот решает спрятать 18-летнюю Алисию. «Мой чемодан был собран три недели назад, но потом мама отвела меня в дом соседки и умоляла ее спрятать меня на два или три дня. Соседка согласилась. Утром в субботу, день, когда нас забирали, обезумевшая мать пришла за мной. Бойцы «Глинки» угрожали бросить меня в тюрьму, если я не явлюсь». Алисия приходит домой, надевает плащ, поверх которого набрасывает пальто, и хватает чемодан. На пороге дома ее отец, пекарь и ортодоксальный еврей, кладет ладони на голову дочери и благословляет ее. Алисия идет в пожарную часть, место сбора девушек из Прешова. Ее имя находят в списках и впускают. Часом позже их конвоируют на вокзал юноши из их же деревни, превратившиеся в сторожевых псов. Родителей, которые пытаются присоединиться к своим дочерям, жестко оттесняют, и им приходится следовать за колонной на расстоянии.

Поезд доставляет девушек в конечную точку путешествия, крупный город Попрад, раскинувшийся у подножия Высоких Татр, – горного массива, создающего естественную границу с Польшей.

В тот субботний день в Попраде царили беспорядки. В списке было 60 девушек. Этта Циммершпиц, 16 лет, сирота, оставшаяся без матери, готовится покинуть дом со своей старшей сестрой Фанни. В ошеломлении она наблюдает, как ее отец зажигает в субботу огонь, чтобы напоить чаем и кофе девочек-подростков, которых бойцы «Глинки» гонят посреди дороги на глазах у молчаливой толпы, собравшейся на тротуарах. Люди следят у окон, с балконов за юными девушками, шагающими мимо них с чемоданами и ранцами. Этта и Фанни присоединяются к своим четырем кузинам – Розе, Фриде, Маргит и Мальвине Циммершпиц, которые управляли вместе с родителями лучшей гостиницей в городе.

В тот же вечер 999 девушек были заперты на заброшенном заводе в Попраде: 285 из них – подростки, 521 в возрасте 20 лет, 152 исполнилось 30 лет, 40–40, а одной – 58[20].

Превращенный в перевалочный центр, завод окружен забором из колючей проволоки. Гигиенические условия внутри минимальны. Спят на матрасах, разложенных прямо на бетоне, и приходится организовать дежурства, чтобы носить воду из фонтана. Еду не раздают. Девушки питаются тем, что привезли с собой.

Юноши бродят вдоль забора, чтобы увидеть своих сестер и невест. Брату Габриэлы Браун удается перекинуться с ней словом. Он служил в армии и дал сестре такой совет: «Делай то, что они говорят, но никогда ни на что не вызывайся добровольно». Жених Рузены Грабер из Снины раздобыл униформу «Глинки», чтобы увидеться с девушкой. «Мы поговорили через забор. Он сказал мне – ты едешь в Польшу, в концентрационный лагерь».

На второй день Алисия Рот носит воду. Идя с двумя наполненными до краев ведрами в вытянутых руках, Алисия пересекается с бойцом из Прешова, которого знает еще с начальной школы. Юноша шепчет ей: «Беги, беги… Оттуда, куда тебя везут, возврата нет». Опешившая Алисия Рот смотрит на него: «О чем ты? Я еду работать на обувную фабрику “Бату”».

В течение двух дней семьи забрасывают часовых записками, чтобы попасть к лидеру «Глинки», который принимает их откинувшись на спинку стула и напустив на себя важный вид. У отца Магды Хеллингер только один вопрос: его дочь открыла в Михаловце детский сад. Почему ее забрали, ведь правительство освободило учителей начальной школы и профессуру от трудового лагеря? Лидер пожимает плечами: «Одна еврейка перекупила у меня учительский билет вашей дочери за 20 000 крон. Дайте мне 20 000 крон, и я освобожу ее. Тем хуже для той женщины, которая мне заплатила». Будучи слишком беден, чтобы заплатить такую сумму, отец безутешен. Он плачет: «Она самый красивый цветок в моем саду, и у меня нет денег, чтобы его сохранить». Магда ведет отца обратно к воротам, пытаясь его успокоить: «Если меня не заберут сегодня, так заберут завтра. Или возьмут другую девушку, чтобы счет сошелся. Я вернусь». Она еще не знает, что они больше никогда не увидятся.

Девочки-подростки понимают, что многих пожилых женщин, сидящих сейчас на матрасах, забрали вместо дочерей, бежавших в поисках убежища в Венгрию.

Во вторник, 24 марта, стояла непроглядная тьма, когда 999 еврейских женщин доставили на станцию и посадили на поезд, состоящий из вагонов для перевозки скота и санитарного вагона. Там нет окон, лишь закрытый сеткой проем в верхней части стены. Чтобы выглянуть наружу, нужно забраться на чемоданы. Когда двери запирали, девушки оказывались в кромешной тьме.

«Бойцы “Глинки” посадили нас в вагоны, без еды, поставив ведро для справления нужд. Мы пели, чтобы придать себе смелости», – рассказывает Эдита Фридман из Капушан.

С первыми лучами солнца лица буквально приклеились к зарешеченным отверстиям, под скрежет сцепок поезда и стук колес по рельсам, наблюдая тревожным взглядом за проносящимся мимо пейзажем – роща, деревня, каменные стены, водоем, станция, через которую поезд проносится на полном ходу и чье название девушки кричат своим попутчицам обеспокоенными голосами. Когда поезд останавливается в чистом поле, конвоиры спрыгивают вниз на платформу, чтобы размять ноги. Но двери опломбированных вагонов не открываются. Затем поезд вновь трогается с места.

Очень быстро женщины убеждаются, что состав увозит их дальше, чем находится фабрика «Бата». Некоторые перешептываются, что их везут к границе. В вагонах звучат песни, распевая которые, девушки пытаются унять тревогу. Родившись в деревне и выросши в семьях, в которых в пятницу вечером перед началом шаббата поют гимны, они играли у рек и плели венки из полевых цветов. И они цепляются за свои поднимающие волну нежности воспоминания, чтобы не плакать.

На границе поезд останавливается. Бойцы «Глинки» покидают платформу и не возвращаются. Их место занимают эсэсовцы в черной форме из дивизии «Мертвая голова»[21], которые носят на воротнике эмблему в виде черепа с костями.

Поезд снова трогается с места и въезжает на территорию Польши. Моральный дух молодых девушек падает. Что происходит? Куда их везут?

Они и не подозревают, что женский конвой, отправляющийся из немецкого лагеря