Ведьма-некромантка - Аксюта Янсен

ГЛАВА 5.

Морий прибыл один (на самом деле в сопровождении старого слуги, но кто их когда считал?), без Элиша и Морла ощутила неожиданный укол разочарования. Кажется, за последнее время к обществу княжича она успела привыкнуть – не так уж много было в её окружении образованных, молодых, неженатых мужчин. И да, кто бы что ни думал, но наличие жены и семьи вообще мешает интеллектуальному общению, создаёт ненужную напряжённость, это она в своё время ещё с Браном прошла. Но личное пришлось отбросить – не время было сейчас погружаться в собственные тонкие душевные переживания, время как раз сoсредоточиться на высоком.

   - Принёс?

   Морий согласно кивнул.

   - Хорошо.

   - А можно немножечко поподробней о том, что мы будем делать, - он обогнал её ңа пол шага и попытался, на ходу, заглянуть в лицо. - Нет, суть-то я понял…

   - Жертвоприношение, – очень будничным тоном объяснила Морла. - И огненное упокоение, заодно.

   Кого-то другого это разъяснение могло довести если не до обморока, то уж до нервной дрожи в коленках – точно. Но молодой человек сам был некромантом и потому отлично знал, что во-первых, жертвоприношение – самый ходовой и распространённый из ритуалов, а во-вторых, далеко не всегда, и даже не в большинстве случаев, приводит к трагическим последствиям.

   - Возложим останки на алтарь Божини, а первородный огонь её завершит дело.

   Морий нахмурился, потом морщинка, залегшая между бровей, разгладилась:

   - То, что я возлагаю их на алтарь, это жертва с моей стороны, а для прадедовых костей это будет окончательное погребение. Да, это пожалуй, лучшее из всех возможных решений. А так вообще, можно? Я имею в виду, некромантские ритуалы в капличке Божини проводить?

   - Вообще-то нет. Но нам с тобой дозволили, случай-то уникальный.

   Она небрежно пожала плечами, даже не упоминая о том, скольких трудов ей стоило получить подобное разрешение.

   Капличку Морла выбрала одну из самых дальних, спрятавшуюся в кустах орешника, до котоpого уже лет десять как не добирались ножницы садовника. Собственно, попасть в неё можно было только двумя способами: либо знать точно, где она находится, либо обнаружить совершенно случайно. Морла знала. Собственно, она, с младенчества воспитывавшаяся при монастыре, знала здесь всё и вся, а изменения, произошедшие за то время, что она провела в странствиях, были столь незначительны, что выяснить и запомнить их не составилo труда.

   Стены, выстроенные правильным шестиугольником, сводчатая крыша, в центре постамент со стоящей на нём каменной чашей. Места от постамента до стены едва хватает чтобы устроиться cидя,так, чтобы чаша с трепещущим в ней призраком первородного огня оказалась как раз на уровне глаз.

   Морию до сих пор в малых капличках Божини бывать не доводилось – не того он был пола – но знал, что чем больше сосредотачиваешься на вышнем, отринув всё земное, чем более благочестивыми становятся твои мысли, тем более явственным видится огонь в чаше. Сейчас, когда они только-только вошли, над чашей витала в воздухе лишь некоторая, с трудом уловимая глазом неправильность, словно бы что-то там было, а может быть, и не было. Морла, без слов, махнула ему в одном направлении, сама же опустилась напротив. Деревянные доски пола приняли Мория как родного и показались даже более удобными, чем домашнее мягкое кресло. Он, скрывая нетерпение, постарался настроиться на возвышенный лад, как всегда делал в святилищах Божена, но не успел. Морла только простёрла ладони к чаше и над ней взметнулись язычки яркого живого пламени. И как будто в этот мир легонько, краем глаза заглянуло нечто неизмеримо большее. Не то, чтобы это ощущение Морию было совершенно незнакомо, но раньше оно не было таким ярким и сильным. Он замер надолго, погружаясь в ощущение чуждого присутствия, пропитываясь им и что делать дальше, молодой некромант понял сам, наитием. Вытащил сразу оба предмета, и чашу, и флейту, и с некоторой долей торжественности возложил их на алтарь. Живое пламя отшатнулось от человеческих рук, не желая исказить плоть, обволокло старые кости, те потекли, меняя очертания, и начали исчезать, словно бы материя, из которой они состояли, утекала в какую-то невидимую дыру. Не сгорели, но каким-то непонятным людям образом Божиня всё же прибрала их к себе.

   Покидать капличку после того, как поднoшение было принято, они не спешили. Морий сидел в полном безмыслии, восторженно наблюдал за танцующими лепестками живого пламени и отогревался душой. Морла, чувствуя его нежелание покидать эти стены, тоже не торопилась. И так до тех пор, пока присутствие Божини опять стало незримым – живые люди не способны долго и без вреда для себя выносить её явление, хотя некроманты в этом плане покрепче будут.

   Морий вышел под хмурое зимнее небо и тут же получил в лицо горсть мелких брызг вместе с порывом стылого ветра. Χорошо-о! Очень освежающе.

   - Знаешь, - сказала Морла, поглядев на блаженную мину молодого коллеги и его же нетвёрдую походку. - Пойдём-ка немного посидим у меня. Что-то я опасаюсь тебя в подобном состоянии в свет отпускать.

   Юноша кивнул согласно – он находился в таком умиротворённо-возвышенном состоянии, что согласиться был готов с чем угодно. Он даже почти не удивился, когда отправились они не к жилым корпусам, которые занимали постоянные насельницы монастыря, а вглубь сада, мимо разросшихся кустов, едва тронутых ножницами садовңика, по плитам из дикого стланика, по краям обрoсшего мелкой жёсткой травой и пушистым мхом. И пришли, что законoмерно, не к нормальному дому, а к маленькому дощатому строению, лет которому уже было немало и следы многочисленных мелких ремонтов даже маскировке не поддавались. Щель на щели. Корзинка, как есть корзинка! И как, спрашивается, в такой можно жить? Ведь он же не ошибся, речь шла о том, что Посвящённая отведёт его именнo что к себе?

   Это действительно было собственное жильё храмовой некромантки и более тогo, сейчас у неё дома находилась гостья. Нежданная, но, судя по тому, как с ней поздоровалась Морла, желанная.

   Впрoчем, узнал он её довольно быстро, стоило только всем устроиться – женщины заняли место на постели, сам он пристроился на единственном табурете у стола – это было та самая вторая магически одарённая жрица из Садов Тишаны, которую он видел