Убийство Кеннеди. Заговор миллиардеров - Валентин Сергеевич Зорин

Кстати, о носороге

Вообще, Роберт Кеннеди не очень-то даже и прятал тот факт, что подчеркнутый, несколько нарочитый интеллектуализм старшего брата был не вполне по нему. Это сказывалось во многом, в том числе в жизненном укладе, интересах семей двух братьев. Известно, что частыми гостями Джона и Жаклин Кеннеди были писатели, музыканты, ученые. В доме Роберта все обстояло иначе. Роберт Кеннеди и его жена Этель с большим удовольствием слушали песенки Фрэнка Синатры, нежели симфонии Шуберта или бетховенские сонаты. Этель Кеннеди как-то откровенно сказала: «Мы чувствуем себя неловко в обществе высоколобых, мы ничего не понимаем в музыке». Она предпочитает повесить на стену семейную фотографию, а не картину Пикассо.

Пустяки? Ну, не вполне. Говорят, что стиль – это человек. Стиль поведения, строй и стиль домашнего уклада при всей своей иногда истинной, а иногда и кажущейся малозначительности могут сказать и рассказывают о человеке, о политике, о государственном деятеле подчас не меньше, чем заявления, интервью и иные виды деятельности официальной. Человек, в том числе и политик, не некая механическая конструкция, собранная из отдельных составных частей, а единое целое, в котором не всегда возможно определить главное и второстепенное. Домашний кружок нередко неотделим от политического окружения, стиль общения с людьми – от стиля политической деятельности, личные пристрастия и манера мышления – от мировоззрения и общественных взглядов.

Одним словом, для меня, когда я пытаюсь набрасывать политический профиль того или иного деятеля, нередко какая-то, быть может, бытовая, частная и на первый взгляд второстепенная деталь дает ключ к пониманию того, что сама модель этого портрета не проявляется публично, а нередко и просто стремится спрятаться от посторонних глаз, проявляясь на людях в виде напомаженном, подгримированном и вполне обтекаемом.

Но вернемся к третьему из братьев Кеннеди. Сказанное о нем отнюдь еще не означает, что Роберт был этаким рубахой-парнем, простым и доступным. Как от старшего Джона, так и от младшего Эдварда он отличался, в частности, какой-то мрачной сосредоточенностью, холодностью, стремлением держать собеседника на почтительном расстоянии. Один из его коллег-сенаторов как-то заметил: «Бобби – холодная рыба. Когда он пожимает вам руку, кажется, что стоишь в конце шеренги в тысячу человек». Другой сенатор, в общем-то симпатизирующий братьям Кеннеди, объясняет ситуацию так: «Эдвард говорит с вами, всем видом показывая, что он хочет для вас что-нибудь сделать. Роберт, даже не имея ничего против вас, глядит так, как будто хочет перегрызть кому-нибудь горло. Ему недостает человеческой теплоты. Тэдди – улыбающийся ирландец, Бобби – унылый ирландец, угрюмый и мрачный». Опираясь на собственные впечатления, могу, пожалуй, констатировать, что описание это во всяком случае недалеко от истины.

Такую чрезмерную сухость, отнюдь не помогающую политику, стремившемуся в Белый дом, несколько смягчала его жена. Надо сказать, что в условиях грандиозной показухи, какую являет собой любая политическая кампания в Соединенных Штатах, жена кандидата на тот или иной высокий пост – это его важный либо актив, либо пассив, о чем речь у нас уже шла применительно к Жаклин Кеннеди. Стремясь увести избирателя в сторону от обсуждения острых политических вопросов, американские политиканы пускаются во все тяжкие. В ход идут жены и дети, бабушки, тещи, друзья и недруги, личная жизнь и привычки, кличка любимой собачки и факт предпочтения подтяжек брючному ремню. Вы можете не найти на газетной странице почти ничего о политических позициях претендента на высокий государственный пост в Америке, но зато вы узнаете все о его вкусах, о марке его автомашины и количестве ванн в его доме.

Этель Кеннеди являлась, безусловно, активом для своего мужа. Если избирателям импонировало, что она мать десятерых детей, то существенным для семейства Кеннеди обстоятельством является то, что она происходит из семьи крупных промышленников, владельцев многомиллионного состояния Скакелей. Ее отец возглавляет хорошо известную в мире большого бизнеса «Грот Лейке карбон корпорейшн».

Папины миллионы открывали перед его юной наследницей двери самых фешенебельных курортов, самых аристократических салонов. Скакели и Кеннеди – люди одного круга, притом весьма узкого, поэтому неудивительно, что молодые люди сначала встретились, а затем обратили внимание именно друг на друга. Это произошло в 1944 году во время лыжного сезона, когда на дорогой канадский курорт Монт Тремлант съезжаются отпрыски богатейших семей. Поначалу Роберт отдавал очевидное предпочтение старшей из сестер – Пэт, но затем энергичная Этель взяла в полон своего будущего мужа. В 1950 году 19-летняя Этель стала миссис Кеннеди.

Вообще, как уже сказано, когда речь идет о людях, занимающих в жизни Соединенных Штатов на политической арене место такое, как Роберт Кеннеди, очень часто бывает просто-таки невозможно отделить личную жизнь от политической деятельности, частное от публичного. Ну, скажем, досуг, манера проводить свободное время – казалось бы, дело сугубо частное и вполне личное. Кому какое дело, где сенатор Кеннеди и его жена бывали по вечерам или каким образом проводили свой отпуск.

Ан нет. И вечернее времяпрепровождение, и личные приемы в узком домашнем кружке, и развлекательные вояжи – все это человек, замахнувшийся на Белый дом, если он хочет добиться успеха, должен соизмерять со своей главной целью, подчиняя ей не только свои речи и официальные появления перед публикой, но буквально каждый свой шаг. Человек, подобный Роберту Кеннеди, по воле собственного честолюбия вынуждает себя жить как бы под стеклянным колпаком, под неослабным и вездесущим оком газетных репортеров, фотокорреспондентов и операторов телевидения. Жизнь, конечно, малоуютная, требующая железной выдержки и кожи потолще, чем у носорога.

Кстати, о носороге. Огромное личное состояние давало возможность чете Кеннеди вести жизнь, обычную для миллиардеров. Они каталась на лыжах в Швейцарии, спешили на бархатный сезон фешенебельных и баснословно дорогих курортов мира, развлекали себя охотой на диких зверей в африканских заповедниках.

Один из таких охотничьих вояжей Роберт и Этель Кеннеди совершили весной 1966 года. Трудно сказать, каковы были охотничьи трофеи четы. Зато политические трофеи были несомненны. В течение нескольких месяцев американские иллюстрированные журналы публиковали красочные фото, на которых сенатор от Нью-Йорка изображался мужчиной весьма героическим. Сопровождаемый в этой поездке целой оравой репортеров, сенатор снабдил их щедрым материалом для репортажей, исходя, очевидно, при этом отнюдь не из альтруистической заботы о гонораре пишущей и снимающей братии.

Именно та охотничья поездка в Кению породила целую серию вполне охотничьих рассказов, не последнее место среди которых занимает история с носорогом. Авторы этой байки повествуют о том, что однажды,