Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

Женщина ничего не ответила, но прекословить не стала и с достоинством последовала за служанкой. Проходя под свисающими шелковыми лентами, она протянула вверх костлявую руку и нежно провела по ним пальцами. В ее безумных глазах, вмиг заполнившихся нежностью, мелькнула искра, а на застывшем лице вновь проявилось нечто похожее на красоту. Каждый шаг ее был полон изящества, она будто плыла в замысловатом танце: кружилась, на ходу мурлыкая какую-то мелодию, а затем резко остановилась, кокетливо прикрыла лицо рукой, как это делают танцовщицы, и игриво посмотрела куда-то в сторону.

Верно, хозяйка дома давно повредилась рассудком.

Служанка, заметив, что у госпожи снова случился приступ, точно курица-наседка поспешила к ней:

– Ах, идемте же! Смотрите, еще упадете! Да что там? В кладовке ничего интересного! Проклятые псы уже давно все растащили, одни крысы остались.

По лицу безумной было неясно, поняла ли она хоть слово: женщина продолжала глупо улыбаться, уставившись на дверь, за которой хранился всякий хлам. Служанка едва ли не силой затащила ее в дом.

Когда во дворике снова воцарилась тишина, в той самой кладовке зашуршали «крысы».

Чжоу Фэй протиснулась в окно, сжимая в руках бумажный сверток, и протянула его У Чучу, которая напряженно припала к двери, высматривая что-то сквозь щель.

– Чего смотришь? – спросила Чжоу Фэй.

– Я чуть от страха не умерла, думала, хозяйка заметила нас, – ответила У Чучу, невольно приглушив голос.

Чжоу Фэй, услышав ее слова, тут же выглянула наружу, прижав руку к мечу у пояса:

– А кто вообще эта женщина?

Накануне вечером, когда они пробрались сюда, управа уже почти опустела. Но Чжоу Фэй понимала, что так будет не всегда, – рано или поздно люди Северного Ковша спохватятся и окружат плотным кольцом и это место. У Чучу сама выросла в семье чиновника, а потому знала, что в личных покоях местного главы наверняка есть женская половина. В ней и решено было спрятаться: Таньлан и Луцунь искали воина, разбойника, да к тому же вряд ли стали бы врываться в личные покои высокопоставленного лица.

К своему удивлению, девушки выяснили, что даже в таком захолустном уезде, как Хуажун, управляющий купался в роскоши. И внутренний, и внешний дворы были красиво и чисто убраны, всюду сновали слуги. Глаза Чжоу Фэй, привыкшие к более скромному убранству, едва не ослепли от такого великолепия. С детства ее учили «в богатстве не развращаться, в бедности не сдаваться»[114]. Девочка, конечно, с этим не соглашалась и пропускала все наставления мимо ушей. И лишь теперь она поняла, что тогда просто не представляла, о каком именно богатстве шла речь.

Во внутренних покоях действовал целый свод правил, которые все его жители неукоснительно соблюдали, поэтому девушки, чтобы не выдать себя, действовали осторожно. Лишь ближе к ночи им удалось найти укромный дворик в отдалении, где они и спрятались покамест в пустующей кладовой.

– Наверное, я просто надумываю… – сказала У Чучу, разворачивая бумажный сверток с еще теплыми мясными лепешками, которые выглядели гораздо аппетитнее, чем те объедки, которыми кормили хозяйку этого места. Юная барышня вздохнула: – Быть может, в этом дворике живет наложница, которая впала в немилость и сошла с ума. Вероятно, она родила управляющему детей, поэтому ее и держат здесь до сих пор и дают ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду.

Чжоу Фэй откуда-то достала две маленькие деревянные колодки, покрытые плотным слоем пыли, и протянула одну У Чучу. Устроившись на них, девушки быстро расправились с лепешками. На запах еды тут же сбежались крысы, которые, вероятно, кормились где-то еще: все они были упитанные, с блестящей шерстью и совершенно не боялись людей. Крысы пищали, не унимаясь, и подбирались все ближе к незваным гостьям. У Чучу задрожала от страха.

Чжоу Фэй носком сапога легонько приподняла одну из крыс и швырнула ее в сторону. Несчастная глухо ударилась о стену и свалилась на землю без сознания. Остальные «сме ьчаки», не пожелав разделить ее участь, тут же удрали обратно в свои норы.

– С мертвецом рядом сидела, а крыс испугалась? – полюбопытствовала Чжоу Фэй.

У Чучу смущенно улыбнулась, но тут же вспомнила о своем положении, и глаза ее вновь покраснели. Приложив все усилия, чтобы не расплакаться, она решила завязать с Чжоу Фэй разговор, чтобы отвлечься от дурных воспоминаний. Однако та неохотно поддерживала беседу: у людей общительных еще получалось хоть немного растормошить юную «разбойницу», а с молчунами Чжоу Фэй обыкновенно оставалась немногословной. Сейчас же она сидела, нахмурив брови, меж которых пролегла глубокая складка: наверняка ее голову тоже переполняли не самые приятные мысли. У Чучу решила, что, если не заговорит первой, они так и просидят весь день молча.

– Эм… Фэй? – начала барышня У, опасаясь, что так и не дождется от своей спутницы никакого ответа.

– М-м? – внезапно отозвалась та.

У Чучу долго размышляла, но не придумала ничего лучше, кроме как спросить по существу:

– Что будем делать дальше?

– Переждем несколько дней, – ответила Чжоу Фэй. – Звездам Северного Ковша пока не до нас – в городе еще остались целые дома. Наверняка они скоро уйдут, а мы на это время пока затаимся здесь. Когда в Хуажуне станет спокойнее, двинемся на юг – там безопаснее.

У Чучу кивнула и снова спросила:

– А какие они – Сорок восемь крепостей?

Чжоу Фэй не догадалась, что барышня У просто хотела вытянуть из нее хоть пару слов, и решила, что девушка, оставшись совсем одна, без родителей и брата, просто тревожится о будущем.

– Сорок восемь крепостей – это сорок восемь школ боевых искусств. Будет страшно – поживешь сначала со мной, а если мне придется уехать снова, то с моей младшей сестрой.

У Чучу цеплялась за каждую возможность разговорить молчаливую собеседницу:

– У тебя есть сестра? Наверное, она тоже красивая и сильная!

В голове Чжоу Фэй промелькнул образ Ли Янь, и слова сами сорвались с губ:

– Ну… не очень красивая. Да и не сильная. И вообще, она просто дурочка.

Беседа явно не клеилась.

У Чучу смутилась, но, взглянув на совершенно невинное выражение лица Чжоу Фэй, не сдержала неловкого смешка. Та поняла, что своим ответом поставила спутницу в тупик, и попыталась исправиться. Однако ничего подходящего ей в голову не пришло, и потому она просто спросила о том, что первое попалось на глаза:

– Это у тебя на шее замо́к долголетия[115]?

Обычно такие носили только дети. Годам к одиннадцати юноши и