Из небытия - Анастасия Шадрина

Вильгельм замолк, медленно оглядывая тронный зал. Придворные переглядывались, кто-то опускал глаза, а кто-то, наоборот, напряжённо ловил каждое слово монарха. Сам король вдруг сипло рассмеялся.

– Знаешь, Лиран, – сказал он, повернувшись обратно к инквизитору, – уж лучше я отдам дочь замуж за этого мага, – монарх резко указал рукой в сторону Эйдана. – Сейчас я доверяю ему больше, чем всей вашей стайке шакалов. Да… так тому и быть!

Эйдан слегка наклонил голову набок, уголки его губ дёрнулись, выдавая тихое веселье. Он чуть приподнял бровь, всё происходящее показалось ему неожиданной, но весьма забавной шуткой судьбы. Он не шелохнулся, не произнёс ни слова, но в его глазах читалось: да уж, вот это поворот… Он коротко взглянул на Ирис, стоявшую рядом. Та изумлённо распахнула глаза и чуть приоткрыла рот, глядя на него.

Луиза застыла, щёки её порозовели, а сердце заколотилось так быстро, что, казалось, его стук мог услышать весь зал. Что-то неуловимое отозвалось в груди. Удивление пробежало по её лицу лёгкой тенью, но… странным образом внутри не возникло протеста. Ей не нужно было примерять образ навязанных мужей, кого-то из знати. А вот мысль о союзнике, который не пытался бы её подчинить, внезапно показалась не такой уж пугающей.

– Какой абсурд! – губы инквизитора дрогнули, и вдруг он коротко и истерично усмехнулся. – Это же настоящий мезальянс! Так династия Кальдерон и канет в лету… в бесчестии и позоре!

Вильгельм резко выхватил меч из ножен. Сталь с сухим звоном вспыхнула в свете люстр. Король сделал шаг вперёд, его глаза мрачно сверкнули, а голос прозвучал низко и властно, с глухим эхом под сводами зала:

– Знай, с кем говоришь. Я – само государство! Я – власть! И всё будет по-моему, пока я дышу!

Но Лиран только разочарованно посмотрел на него, лицо его скривилось в холодной ухмылке:

– Вы смешны, Вильгельм… смешны…

Гнев короля вспыхнул, как сухой хворост в камине. Он резко поднял меч и с яростью замахнулся на инквизитора. Вздох ужаса прокатился по рядам придворных, застывших в напряжении. Но сталь так и не достигла своей цели. Эйдан, стоявший неподалёку, за миг до удара подскочил к нему. Король, опьянённый и неуклюжий, вложил в выпад меньше силы, чем рассчитывал, и потому он был слишком неточным и слабым, чтобы нанести разящий удар. Эйдан поднял руку и, не моргнув, поймал лезвие. С хрустом металл прорезал плоть его ладони, алая кровь мгновенно заструилась по пальцам и закапала на каменный пол.

– Не горячитесь, Ваше Величество, – мягко сказал он. Голос его звучал так спокойно, что даже самые напряжённые придворные не могли не обратить на это внимания. – Вам незачем марать об него свои руки. Мы же не варвары. Отправьте его под суд. К тому же… – он чуть наклонил голову, взгляд его скользнул к Луизе, – на вас смотрит дочь.

Вильгельм замер. Его дыхание сбилось, лоб покрылся испариной. Он медленно повернулся к Луизе. Она стояла неподалёку, прикрыв рот рукой, на её лице читались боль и тревога, в глазах блестели слёзы. Принцесса молчала и смотрела на отца долгим, печальным взглядом, а после развернулась и бесшумно удалилась из зала. Король опустил меч, словно вся сила вдруг покинула его тело. Он стиснул зубы, тяжело вздохнул и с глухим звоном вложил клинок в ножны. Его рука дрожала, но он повёл плечами, отгоняя этот озноб. Вильгельм поднял глаза и впервые за всё время посмотрел на Эйдана с чем-то, отдалённо похожим на уважение.

– Ты как? – спросил он.

Эйдан едва заметно пожал плечами. Сжал окровавленную ладонь в кулак и, скрыв её за спиной, негромко ответил:

– Порядок.

Лиран Керр, стоявший посреди зала, смотрел на мага с растерянным и озадаченным выражением лица. Его самодовольство растворилось, осталась только тревога. Вильгельм медленно выпрямился, взгляд его стал снова тяжёлым и властным. Он повернулся к стражникам:

– Заприте его в темнице, – сказал он, указывая на инквизитора.

Те безмолвно подошли, грубо схватили Лирана под руки и потащили прочь. Вильгельм резко окликнул канцлера Тармона, тот подошёл ближе, склонив голову в поклоне.

– Прикажите коннетаблю собрать отряд. Пусть совершат арест Архонта. Да, Тармон, прямо так – арест. Расформируйте Вечность Света. В столице у них два храма, начните с них… А после отряды должны направиться в провинции.

Канцлер поклонился и поспешил удалиться. Король замолчал на миг, вслушиваясь в нарастающий шёпот перепуганной знати. Медленно, он подошел к трону, затем опустился на него с тяжёлым вздохом. Вильгельм провёл ладонью по лицу и выпрямился, положив руки на подлокотники.

Его голос, полновесный и непреклонный, прогремел по залу:

– Время перемен настало. И теперь вы либо со мной… либо против меня.

Двор ещё долгое время будет гудеть после заявлений Вильгельма. Эйдан покинул зал, наполненный пересудами, и выбрался во внутренний двор. На нём был тёмный плащ из парчи с широкой меховой отделкой из чёрного горностая, а под ним – стёганый дублет сдержанного покроя. Он медленно опустился на холодную мраморную скамью, закурил трубку, с лёгким шипением затянувшись густым дымом, и прикрыл глаза, запрокинув голову к небу, на котором скользили тёмные перистые облака.

Уединённую атмосферу прервал женский голос с лёгкой усмешкой:

– Почему же будущий принц-консорт не утопает в лучах славы в главном зале?

В арочном проёме, окаймлённом резным камнем, стояла Ирис. Серый свет затянутого облаками солнца подчеркивал тонкие черты её лица и мягкий блеск серебра на серёжках. Эйдан медленно открыл глаза и чуть ухмыльнулся, выпуская сизый дым в воздух.

– Подожди, – лениво проговорил он, – Его Величество протрезвеет и ещё пересмотрит своё решение.

Она подошла ближе, а он, не меняя расслабленной позы, чуть отодвинулся в сторону, освободив место рядом. Ирис мягко опустилась на скамью, приподняв подол платья.

– Далеко же ты зашёл, – подметила она.

Эйдан склонил голову на бок и задумчиво улыбнувшись проговорил:

– Даже самому интересно, к чему всё это приведёт.

Он замолчал на миг, сделав короткую затяжку, дым струйкой поднялся в прохладный воздух. Затем, не глядя на неё, спросил:

– Не знаешь, как там Луиза?

– Она заперлась в своей комнате и никого не хочет видеть, – Ирис перевела взгляд на его руку, где под рукавом дублета ещё виднелся след от недавней раны. – Как твой порез?

Эйдан чуть шевельнул пальцами, мельком взглянув на свою ладонь:

– Уже давно зажил.

– К чему была эта сцена? Зачем ты вообще заступился за инквизитора?

– Признай, это же было зрелищно, – Эйдан усмехнулся шире, в его улыбке мелькнул хищный оскал. – Маг заступается за инквизитора, проливая свою кровь. Уже звучит как заголовок на первой полосе «Вестника Альдреда», – он сделал ещё одну затяжку и, прищурив серые глаза, добавил: – К тому же Лиран показался мне весьма интересным экземпляром. Я бы хотел поговорить с ним лично… и разузнать побольше о Вечности Света.

Ирис вдруг слегка съёжилась, плечи её вздрогнули от прохлады и она потёрла себя ладонями, пытаясь прогнать холод.

– Если ты замёрзла, давай зайдём внутрь, – предложил Эйдан.

– Нет, всё хорошо, – она покачала головой. – Я хочу ещё немного посидеть на свежем воздухе.

Эйдан лукаво посмотрел на неё, затем по его лицу скользнула таинственная тень улыбки. Не говоря ни слова, он расстегнул застёжку своего плаща. Тяжёлая парча мягко заскользила с его плеч, и он плавным движением накинул её на Ирис. Ещё хранящая его тепло ткань окутала её и заставила пробежать мурашки приятной волной по спине.

– Побереги своё здоровье, – сказал он негромко, склонившись чуть ближе. – Я, конечно, смогу воскресить тебя снова, но боюсь, тебе вновь придётся пережить все побочные эффекты. И не факт, что твоя душа приживётся в следующем теле.

Она усмехнулась, подняв на него взгляд из-под ресниц:

– Как ты великодушен…

В этот момент на её щеку мягко упала одинокая снежинка. Она почувствовала холодный поцелуй льдинки и медленно смахнула её