От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

В Солодовниковских домах жили в основном учащиеся, приказчики, конторщики и прочий небогатый народ; попасть туда было непросто, «свободных квартир никогда не имеется благодаря огромному наплыву желающих жить там», – сообщалось в отчете городской думы.

У начала еще одной улицы слободы – 3-й Мещанской (с 1962 г. ул. Щепкина) – недалеко от Садового кольца стоит небольшой особняк на низком полуподвале и с высоким бельэтажем (№ 6), выстроенный в 1882 г. архитектором В.И. Веригиным для купца второй гильдии И.Г. Урина. В нем в августе 1919 г. открыли так называемый «6-й пролетарский музей» – так тогда называли музеи, устраивавшиеся в покинутых хозяевами богатых особняках. Далее пятиэтажный дом № 8 (1913 г., архитектор Н.И. Жерихов), облицованный керамическим кирпичом, с двумя ризалитами, украшенный вазонами. За ним проходил исчезнувший Адриановский переулок, ведший к церкви Свв. Адриана и Натальи.

Дом № 20, надстроенный двумя этажами, с очень высоким вторым парадным этажом построил архитектор А.А. Никифоров в 1889 г. Рядом большой земельный участок, шедший до пересечения со Старой Божедомкой, который после пожара 1812 г. стал принадлежать купцам Болотновым, выстроившим на нем фабрику, доставлявшую соседям в этом тихом жилом районе немало беспокойства. К концу прошлого века наследники фабрику упразднили, участок разделили и на оставшейся у них части выстроили особняк по проекту С.М. Гончарова (№ 24, там теперь посольство Шри-Ланка). На проданной же части новая владелица воздвигла целый жилищный комплекс (№ 22, архитектор Г.А. Гельрих), со сложной обработкой фасада: центр его выделен двумя эркерами, соединенными балконом, с глубокими лоджиями, большими пилястрами, на капителях которых изображены театральные маски и путти.

Этот участок 3-й Мещанской улицы по левой стороне заканчивают два доходных дома № 25 (1905 г., архитектор Г.А. Гельрих) и № 27 (1893 г., архитектор К.Л. Розенкампф).

Дальше улица, по сути дела, исчезает в оголенных пространствах около олимпийских сооружений. Вокруг них асфальтированная пустыня, на которой нелепо торчат остатки старых домов, позади стадиона выходят какие-то технические устройства: надо было спешно построить спортивный комплекс к Олимпийским играм, а о том, чтобы привести в порядок территорию вокруг, не было ни охоты, ни возможности подумать.

Олимпийские игры 1980 г. рассматривались руководством СССР как важнейшее пропагандистское мероприятие, для которого не пожалели средств. Главное строительство осуществлялось здесь, в тихих уютных переулках около Мещанских улиц. До сих пор перед глазами тенистый Тополев[3] переулок, действительно заслуживший свое название, и тихий Выползов переулок, в котором оставили здание единственной тогда московской мечети, построенной в 1904 г. по проекту архитектора Н.А. Жукова. В 1990-х гг. рядом возвели здание для медресе (школы) с большим куполом.

Для Олимпиады выстроили два огромных сооружения: стадион и бассейн (1976–1980 гг., архитекторы М. Посохин, Б. Тхор, Л. Аранаускас и другие). В связи с появлением их в плотной городской ткани возникает вопрос о том, рационально ли строить такие сооружения в городе, оправдывают ли они те разрушения, которые неизбежно тянутся за ними, есть ли смысл в огромных пустых пространствах вокруг?

Стадион отделен от 3-й Мещанской несколькими зданиями, оставшимися от застройки улицы. Издалека виден острый силуэт жилого дома с башенкой на углу, выстроенного в 1914 г. по проекту архитектора Э.К. Нирнзее.

За ним деревянный небольшой домик, давно уже стоящий в лесах. Это дом, в котором жил великий русской актер Михаил Семенович Щепкин. Он переехал из Воротниковского переулка (дом № 12) в конце 1850-х гг. и прожил тут последние годы жизни. При доме был большой сад, в котором «шумели развесистые березы и цвела сирень и кусты малины, смородины и крыжовника, точно где-нибудь в деревне». В доме жила многочисленная семья великого актера, его друзья с семьями и ученики, там нашли гостеприимный кров престарелые артисты, когда-то блиставшие на сцене. С утра до позднего вечера дом шумел, кипел, играл, носились стайкой дети, приходили соседи, приезжали знакомые, друзья, почитатели таланта артиста. Часто заходил собиратель русских сказок А.Н. Афанасьев, живший также на 2-й Мещанской, гремел звучным басом Н.X. Кетчер, которому нужно было только перейти дорогу и очутиться у своего друга. Щепкина посещали чуть ли не все известные представители русской интеллигенции. Оказывалось и так, что за столом, «между посещающими, иногда бывали случайные гости, неведомо откуда явившиеся, и вряд ли кому приходило на ум навести справки об этих сюрпризных гастрономах». Натура общительная, гостеприимная, М.С. Щепкин был рад шуму и веселью вокруг него, но если он играл вечером в спектакле, то старался уединиться и даже не участвовал в общей трапезе, довольствуясь маленьким кусочком черствого хлеба и кружкой клюквенного морса. К вечеру дом постепенно затихал: в 12 ужинали и к двум часам все уже спали, только в кабинете Щепкина горела свеча – артист готовился к выступлению.

Из этого дома он уехал в Крым на лечение, но поездка оказалась последней для него: 1 августа 1863 г. он скончался в Ялте. Гроб с телом артиста привезли в церковь Св. Филиппа, где совершилось отпевание. Похоронили его на Пятницком кладбище, около Т.Н. Грановского. Могила Щепкина была вся засыпана цветами, принесенными Кетчером, опустошившим весь свой сад для друга.

Николай Христофорович Кетчер, врач, переводчик Шиллера, Гофмана, Шекспира, в последние годы жизни крупный чиновник, в молодости вошел в кружок Герцена и Огарева и принимал живейшее участие в их жизни. Чрезвычайно привлекательный портрет его нарисовал А.И. Герцен в «Былом и думах», посвятив Кетчеру, «любившему до притеснения» своих друзей, целую главу. «Гнев и милость, смех и крик Кетчера раздаются во все наши возрасты», – писал Герцен.

Друзья любили и заботились о Кетчере: Тургенев, Грановский и Щепкин в складчину купили ему маленький домик на 2-й Мещанской улице (№ 44), где он проводил целые дни, копаясь в саду, окруженный несметным сонмом подобранных им бездомных кошек и собак. Особенно тепло Кетчер относился к Грановскому и Щепкину – он на много лет пережил своих друзей и завещал похоронить себя между их могилами на Пятницком кладбище, как бы надеясь не расставаться с ними и после смерти.

За пустынями около олимпийского стадиона 3-я Мещанская улица продолжается зданиями МОНИКИ, то есть Московского областного клинического научно-исследовательского института (о нем см. в главе «Напрудная слобода»).

Наиболее интересные здания последней из улиц бывшей Мещанской слободы – 4-й Мещанской, по сути дела, находятся уже на территории соседней слободы (см. главу «Троицкая слобода»).

Каланчевка. Спасская слобода. Красное Село. Сокольники

Возможно, это самое суматошное место во всей Москве – три больших вокзала (да еще железнодорожная станция на соединительной ветке), и в придачу к ним огромный универсальный магазин. Десятки тысяч прохожих снуют по всем направлениям, тут