Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Сам-то ужинал?

– Тебя ждал. Одному скучно…

– Потерпишь до Витькиного прихода?

Отец постоял в задумчивости, словно прислушивался к происходящим в желудке процессам, и согласился терпеть не только до прихода Шелехова, но и до утра.

Ждать утра не пришлось. Шелехов позвонил в дверь Облучковых еще до окончания программы «Время». Евгений, не отрываясь от экрана, на котором демонстрировался фрагмент футбольного матча между лидерами чемпионата, умоляюще взглянул на отца:

– Открой, а?

– Прогноз погоды из-за тебя пропущу, – проворчал отец, усмехнулся, взглянув на сына, вперившегося в телевизор, пошел открывать.

Шелехова не пришлось уговаривать разделить трапезу. Весь день он провел в беготне и, едва Облучков-старший накрыл на стол, молча принялся расправляться с бутербродами. Лишь почувствовав первые признаки насыщения, он перешел к светской беседе, в ходе которой поинтересовался у старшего Облучкова здоровьем, делами на садовом участке, стал выяснять, почему тот с таким безразличием относится к судьбе до сих пор неженатого сына.

– Куда ему жениться? – изумился отец. – Молодой еще. У нас порода такая, раньше сорока все думаем, а потом уж решаемся. Мой отец в сорок два женился, я – в сорок один… К тому же Женьке самому нянька требуется, а разве хоть одна современная женщина станет его ублажать, как я?

– Избаловали вы его, – скрыв усмешку, посочувствовал Шелехов.

Облучков, будто лишь сейчас расслышал, что разговор касается его персоны, возмутился:

– Э-э! Что это вы за меня решаете?

– Кушай, кушай, – поддел Шелехов, – а то с лица спадешь.

Облучков скосился на свой живот:

– Завтра же на диету сяду.

– Как сядешь, так и сляжешь, – хмыкнул отец, строго произнес: – Наелись? Выматывайтесь из-за стола, идите переставляйте наши пешки-шашки… Мне посуду мыть надо.

– Да мы сами все сделаем, – попробовал сопротивляться Шелехов.

– Капитан, выполняйте, когда вам майор в отставке приказывает! – шутливо прикрикнул Облучков-старший.

– Пап, не шуми, – вступился за друга Евгений Юрьевич.

– Ладно, мойте, – со вздохом согласился отец. – Пойду кино смотреть. Самое дело стариковское…

Ожидая, что Евгений сам начнет рассказывать о том, для чего звал, Шелехов не торопился с расспросами. Но Облучков словно и забыл об этом. Посуда была вымыта и составлена в навесной шкафчик, сыграно несколько блиц-партий с часами, выкурено почти полпачки сигарет, выпито неимоверное количество крепчайшего чая из китайского термоса с драконами, совсем стемнело за окном, а разговор по существу и не начинался.

– М-да… Что-то я сегодня не в ударе, – проиграв очередную партию, сказал Шелехов и сгреб фигуры с доски.

– Просто я очень сильно играю, – подначил его Облучков.

– На зевках.

– Комбинационная игра обычно заставляет противника ошибаться, – наставительно произнес Евгений.

Шелехов посмотрел ему в глаза, сказал:

– Ладно, великий комбинатор, выкладывай, чем ты меня по телефону интриговал?

Облучков сосредоточился и очень обстоятельно изложил свои соображения относительно появления Курашова. Шелехов нахмурился:

– Может, он действительно в арбитраж приехал?

– Нет там никаких дел с участием его завода. Узнавал я.

– Почему ты решил, что это как-то связано с Ефимовым?

– Зачем бы ему им интересоваться? – парировал Облучков. – Зачем врать? Верняком знал, что тот сидит, а у меня уточнял.

– Да, правда, – закусил губу Шелехов. – Что же это за вагон такой таинственный?

– Похоже, в нем было что-то еще, кроме возвратной тары. А может, возвратная тара – выдумка Курашова.

– Попробуй теперь найди вагон… – покачал головой Шелехов.

– Свяжись с кабельным заводом, – подсказал Облучков.

– Пожалуй… А ты, Женька, проверь у себя в управлении по документам, были ли раньше вагоны от этого поставщика из Таджикистана и кто их раскредитовывал.

– Спрашивал уже. Заместительница Ефимова говорит, поступали вагоны, ездил на станцию всегда сам Ефимов.

– Не поинтересовался, зачем было гнать возвратную тару к вам, а не прямо на завод?

– Конечно, спросил… Плечами пожимает. Ссылается, что как-то говорила Ефимову, тот ничего вразумительного не ответил, но вроде обещал связаться с Таджикистаном, урегулировать. Кстати, она сказала, что Курашов и к ним заходил, про вагон справлялся.

Внезапно взгляд Шелехова стал острым:

– Когда, ты сказал, был переадресован вагон?!

– Девятнадцатого…

– Ефимов тут ни при чем! – саркастически усмехнулся Шелехов. – Он в тот день уже отдыхал на нарах в камере ИВС…

На лице Облучкова появилось глуповатое выражение. Шелехов ободрил его:

– Будем думать… Дай-ка мне номер телефона твоего соучастника…

Телефон в номере Курашова был долго занят. Наконец Шелехов сунул трубку Облучкову, приложил палец к губам, вопросительно вскинул бровь. Евгений Юрьевич кивнул, опустив трубку, шепнул:

– Он… Пока на месте.

ГЛАВА 25

Курашов мерил шагами свой одноместный номер. То, что он узнал от придурочного коллеги, не облегчало задачу. Напротив, переадресовка вагона на кабельный завод порождала недоумение, переходящее в бессильную злобу. Откупорив уже третью из десяти бутылок коньяка, которым его снабдил Турсунов, Курашов наполнил стакан, сел на кровать и, сделав приличный глоток, скривился. Махмуд советовал звонить ему в исключительном случае. Сейчас розыски зашли в тупик, и Курашов посчитал, что как раз тот случай и наступил.

Пока его соединяли с Таджикистаном, в окнах соседних зданий зажегся свет. Курашов продолжал сидеть в полумраке, медленно, с отвращением на лице, потягивал коньяк.

Наконец раздался длинный, как трезвон обезумевшего трамвая звонок.

Голос Махмуда звучал глухо, будто говорил он не из теплого края, а из загробного мира.

– Это я, – хрипло отозвался Курашов.

– Говорите.

– Вагон переадресован на кабельный завод. Сведения о вашем знакомом подтвердились. Именно там и именно за то…

– Товар у кого?

– Выяснить невозможно.

Турсунов не отвечал так долго, что Курашов подумал, что прервалась связь, но в тот момент услышал сухой от неудовольствия голос:

– Не мог он исчезнуть бесследно. Сходите на станцию, с шоферами, грузчиками побеседуйте. Если узнаете, что товар забрали плохие люди, понимаете, о ком я… Если так, сразу возвращайтесь. Если он исчез не без помощи нашего знакомого, ищите сбыт. Эта старая лиса могла покинуть нас вместе с товаром. Может, она и не у плохих людей, а в своей норе на мешках…

– У плохих, у плохих, – вставил Курашов. – Точно!

– Тогда возможны варианты с лисятами…

Аллегорический язык Турсунова вызвал у Курашова изжогу. Однако, понимая опасность разговора по телефону, он продолжил беседу в том же духе:

– Значит, если товар у старой лисы или у каких-нибудь лисят, нужно сделать, чтобы товар вернулся?

– Желательно, – ответил Махмуд, подумав, что, хотя стоимость лука не столь уж и велика для него, дарить деньги какому-то дяде просто глупо. Если этот дядя, конечно, не сотрудник ОБХСС.

Курашов предпочел бы ограничиться командировочными по сто рублей в день, чем совать голову в петлю. Он и так уже выставил свою физиономию напоказ в этом МНУ, без чего,