Васёк Трубачёв и его товарищи. Книга третья - Валентина Александровна Осеева

— Десятый! Десятый! — закричали девочки, обрадовавшись его шутке.

Нютка, заложив за спину руки, беззастенчиво разглядывала на груди генерала ордена и медали.

— Дяденька, вы герой? — спросила она, подходя ближе. — А то у нас здесь портреты всех героев.

— Придётся вам, товарищ генерал, подарить им свой портрет, — улыбнулся секретарь райкома.

Оба подошли к портретам.

— Ну, у вас тут героев много! — оглядывая пионерскую комнату, сказал генерал.

Весть о приезде гостей дошла до работавших на втором этаже.

— Леонид Тимофеевич, к нам секретарь райкома приехал и генерал! — сообщили взволнованные школьники.

— Генерал приехал! — вихрем влетая в комнату, крикнул Витя Матрос.

— Очень рад, очень рад, но поздороваться не могу, — смеясь, встретил гостей директор, показывая измазанные мелом руки. — Толя Соколов, продолжайте работу, а я пойду показывать гостям наши достижения! — Он ополоснул над ведром руки, вытер их полотенцем, поздоровался.

— Ну, товарищ директор, поздравляю!.. Вы себе не можете представить, — обратился товарищ Круглов к генералу, — какая здесь проделана работа! Когда я в первый раз сюда приехал, на этом пустыре стоял разрушенный дом, без окон, без дверей… Молодцы! Отлично потрудились!

Леонид Тимофеевич повёл гостей осматривать классы. Школьники, ободрённые похвалой, двинулись за ними.

— Вот это у нас, так сказать, уже чистые помещения — пятый и шестой классы, — отворяя двери, говорил директор. — Вот здесь будет ещё заделываться пол, сегодня поехали за материалом, а вот здесь мы решили переделать камин на печь. Познакомьтесь, пожалуйста: это наш главный печник — Елена Александровна.

Елена Александровна, стоя на коленях перед сложенной до половины печью, подняла голову.

— Мы уже знакомы, — сказал товарищ Круглов.

— А я очень рад познакомиться, — с любопытством взглядывая на Елену Александровну, улыбнулся генерал и, вспомнив разговор с сыном, шутливо спросил: — Сколько же у вас профессий, Елена Александровна?

— Пока только две, а вообще столько, сколько понадобится в процессе работы, — засмеялась девушка.

Гости обошли весь дом. Алёша издали видел отца и волновался.

— Твой отец приехал, Кудрявцев! Твой отец! — теребили его школьники.

Петрусин и Тишин уже потихоньку шествовали за генералом по всему дому.

В учительской Мазин и Русаков вместе с Марией Ивановной спешно прибивали занавески.

— Вот, товарищ Круглов, вы спрашиваете, как мы одолеваем наш ремонт. А мы, можно сказать, одолеваем его дружной силой коллектива. Работают учителя, школьники. Завод отпустил нам рабочих. А вот и родительница пришла к нам на помощь. Это мать одной из наших школьниц. Познакомьтесь, пожалуйста: Марья Ивановна Синицына! Помогает ребятам устроить в школе уют…

Товарищ Круглов пожал руку Синицыной:

— Я очень рад познакомиться с вами. Сознательные родители — это опора школы.

Синицына вспыхнула, мучительно застеснялась, не зная, что сказать. Мазин поспешно бросился к ней на выручку:

— Мария Ивановна с младшими классами всяким вышиваньем занимается, для пионерской комнаты ковёр вышивает! И мешочки для подарков бойцам сшила.

— А ты не вышиваешь? — пошутил секретарь райкома.

— Как же! Это моё любимое занятие, — не моргнув глазом, ответил на шутку Мазин.

Все засмеялись. Мария Ивановна, оправившись от смущения, приняла участие в общем разговоре. Голос её окреп, глаза сияли, и когда секретарь райкома вместе с директором вышел из учительской, она сказала, обращаясь к ребятам:

— Мальчики, я думаю — один ковёр мало. Надо бы и для учительской коврик сделать!

— Угу! — промычал Мазин.

Леонид Тимофеевич и секретарь райкома уединились в одном из классов, чтобы обсудить дальнейшие дела школы, а генерал в сопровождении ребят обходил участок.

Алёша шёл с ним рядом, явно гордясь отцом.

Часть забора, только что отстроенная на участке Кудрявцева, обратила на себя внимание генерала.

— Это кто же строит? — спросил он.

— Это моя бригада. Мы соревнуемся с пятиклассниками, — сказал Алёша. — Я бригадир.

— Это очень хорошо, что соревнуетесь. Только я не вижу, чтобы та бригада работала. Кто там бригадир?

Алёша молчал.

— Трубачёв, — сказал один из школьников.

— Трубачёв? — Генерал внимательно поглядел на сына и обернулся к ребятам: — Попросите ко мне Трубачёва.

Несколько школьников бросились исполнять его просьбу.

— Папа, мы в ссоре, — тихо предупредил отца Алёша.

Отец не успел ничего сказать. Васёк, только что вернувшийся из госпиталя, уже шёл на зов генерала.

— Здравствуйте, товарищ генерал! — почтительно сказал он, опуская по швам руки и стараясь держаться прямо.

— Ты Трубачёв?

Генерал взглянул на открытое лицо пионера. Прямой, смелый взгляд, золотистый чуб над высоким загорелым лбом вызвали на его лице улыбку. Он перевёл глаза на сына. Алёша стоял потупившись, в лице его было выражение неуверенности и беспокойства.

— Я слышал от сына, что ваши бригады соревнуются. Алексей уже начал работу. Почему же твоя бригада не торопится, Трубачёв? — пристально глядя на мальчика, спросил генерал.

— У меня нет материала, — ответил Васёк.

— У тебя нет, а у Алексея нашёлся. Вероятно, это те самые столбы, которые вы вчера перевозили на моей легковой машине?

— Это я перевозил, — быстро вставил Алёша.

— Я начинаю понимать… — Отец строго взглянул на сына. — Ты воспользовался моей машиной, чтобы привезти материал для себя и опередить соперника?

— Папа, я уже говорил тебе: мы несли через весь город на руках… — заторопился Алёша.

— Не объясняй! — резко сказал отец. — Я всё понимаю. Ты мог бы сказать мне просто, что у вас нет грузовика для перевозки материала.

На Алёшу было жалко смотреть. Губы его вздрагивали, в глазах скапливались слёзы.

— Ты ведёшь себя недостойно, Алексей!

Кучка школьников молча слушала. Алёша поднял глаза и встретил встревоженный взгляд Трубачёва.

— Товарищ генерал, — твёрдо сказал Васёк, — разрешите пояснить. Алёша предлагал мне поделиться…

Школьники переглянулись, затаили дыхание.

— Он предлагал тебе поделиться? — быстро спросил генерал и повернулся к сыну: — Почему же ты молчишь?

Алёша выпрямился, сердито блеснул глазами:

— Это было не так!

Он хотел ещё что-то сказать, но не смог и отвернулся.

Наступило молчание.

Генерал протянул Трубачёву руку и указал на сына:

— Если когда-нибудь ваши отношения наладятся, я буду сердечно рад.

Васёк молча наклонил голову и отошёл.

Школьники двинулись за ним, шопотом рассуждая о происшедшем:

— Справедливый