Кризис короны. Любовь и крах британской монархии - Александр Ларман

им, так сказать, досталась Корона, но без звонкой монеты, я убежден, что именно тогда, в том нескончаемом телефонном разговоре, они и сговорились отказаться от своих планов на обычную жизнь и решить, как им нажиться на королевском сане, не упуская из виду и дальнейшую перспективу восшествия ее на трон в качестве королевы»[52].

Мотивы Уоллис оставались предметом нескончаемых споров при ее жизни и не утихают по сей день. Адепты романтической версии настаивают, что Эдуарда и Уоллис связывала неземная любовь, и лишь злая ирония судьбы превратила их роман в драму, возведя его на престол в самый разгар их отношений. Ее искреннее и бескорыстное великодушие, дескать, даже толкнуло ее на отчаянный шаг – попытку отказаться от возлюбленного и покинуть обретенную родину, лишь бы удержать его от непоправимого – отречения от короны. Эта интерпретация пользовалась – и по-прежнему пользуется – особой популярностью в Америке, где журнал Liberty однажды сорвал куш, выпустив колоссальный тираж в два с половиной миллиона экземпляров под кричащим заголовком «Британка, которой все завидуют». Именно эта неувядающая народная любовь и подвигла Мадонну, поп-икону, сменившую микрофон на режиссерское кресло, воплотить их историю на экране в фильме «М.Ы.» (W.E.) 2011 года, представив ее как один из самых величайших романов в истории, где Андреа Райзборо сыграла Уоллис, а Джеймс Д’Арси – Эдуарда[53].

Попытки представить историю в таком свете кажутся не слишком убедительными, учитывая факты биографии Эдуарда, где романтика уступала место трезвому практицизму. Ласселс, не стесняясь в выражениях, высмеивал расхожий миф, что «одинокий холостяк “воспылал страстью” впервые в жизни к долгожданной родственной душе». Предостерегая «слезливых биографов», готовых поверить в эту версию, он отмел ее как «полнейшую чушь», не скрывая иронии: Эдуард, дескать, «никогда не выходил из-под каблука одной дамы, чтобы тут же не угодить под башмак другой… Всегда была grande affaire[54], а параллельно, поверьте моему опыту, тянулась бесконечная вереница petites affaires[55][56]». Хрестоматийным примером тому послужила история с обольщением Эдуардом некой миссис Барнс, супруги местного комиссара в Додоме, Танзании, в 1928 году. Причина, по которой негодующий Ласселс заклеймил этот поступок «невероятно бесчеловечным», крылась в том, что известие о тяжелой болезни отца достигло принца буквально накануне. Эдуард же, отмахнувшись от тревожных новостей, назвав их «дешевым предвыборным трюком Болдуина»[57], вернулся к своим разгульным забавам.

Уоллис явила собой нечто доселе невиданное, выходящее за рамки привычного. Циники твердили, что она была тщеславна, алчна и своенравна, искусно манипулируя Эдуардом с помощью экзотических сексуальных чар и непоколебимой внутренней силы. Уже одного того факта, что она дважды побывала замужем и встретила принца, будучи замужем во второй раз, было достаточно, чтобы разжечь негодование в обществе. Она и сама, не таясь, признавала, что не блистала красотой – «Мне нечем похвастаться, так что единственное, что я могу сделать, это постараться одеваться лучше всех»[58] – и не отличалась особой интеллектуальностью, хотя не была лишена сухого, порой колкого, остроумия. Даже ее крылатая фраза «Нельзя быть слишком богатой или слишком худой» звучала плоско и самодовольно. И все же именно она, неустанно преследуемая фотографами женщина, сумела пленить сердце принца, едва не сокрушив монархию и став предметом бесчисленных статей, биографий и ожесточенных дискуссий. Кто же она, эта непостижимая Уоллис Симпсон?

Поговаривают, где-то в пыльных архивах томится некий документ – тот самый, что хоть и не тянет на тайну убийства Кеннеди или загадку «Марии Селесты», но все же обрел собственный, причудливый мифический флер. Речь о легендарном «китайском досье», якобы составленном по указанию самого Болдуина, чтобы во всех красках описать «год лотоса», проведенный Уоллис в Шанхае в 1924–1925 годах. И хотя ни один биограф или историк так и не увидел это досье собственными глазами – даже скептик Зиглер не исключает его существования, признавая: «Что-то там несомненно было, но в воображении толпы оно раздулось до неимоверных размеров»[59], – именно китайские приключения Уоллис породили упорные слухи о ее неведомой власти над Эдуардом, которые смакуются с разной степенью достоверности и пикантности. И даже если она и впрямь была той еще искательницей сексуальных приключений, посвятившей своего высокопоставленного любовника в тайны восточной страсти, – это лишь один – хотя и весьма красноречивый – штрих к ее портрету.

Уоллис Уорфилд родилась 19 июня 1896 года в Блу-Ридж-Саммит, штат Пенсильвания. Обстоятельства ее рождения были окутаны тайной. Ходили слухи, что она была рождена вне брака, а также что она была интерсексуальна, то есть имела признаки обоих полов. Многие из ее поздних биографов, в частности Майкл Блох и Энн Себба, предполагали, что эти обстоятельства во многом объясняют отношение к ее внешности и сексуальности. Однако Филипп Зиглер выразил сомнение в этой версии, отметив: «Я не обнаружил никаких сведений, которые подтверждали бы ее интерсексуальность, и убедительных доказательств этому нет»[60]. Ее характерная квадратная челюсть и несколько андрогинная внешность нередко становились предметом слухов о ее особенностях еще при жизни. Так, писатель Джеймс Поуп-Хеннесси в 1958 году заметил: «Она – одна из самых необычных женщин, которых мне доводилось видеть… Я был бы склонен назвать ее образцовой американской женщиной … если бы не подозрение, что она и вовсе не женщина»[61].

Однако, независимо от вопроса о женственности Уоллис, ее детство сложно назвать безмятежным. Ее мать Элис овдовела, когда девочке едва исполнилось несколько месяцев, и их жизнь превратилась в беспокойное и полное лишений странствие. К этому, вероятно, добавилось и тягостное внимание «дядюшки Сола», Соломона Уорфилда, приходившегося Уоллис дядей. Нужда была постоянным спутником ее детства, и именно близость к матери помогла Уоллис осознать: путь к успеху лежит не через внешнюю красоту или знатное происхождение, а через собственный ум и упорство. Элис, несмотря на трудности, сделала все возможное, чтобы дать дочери достойное образование, и Уоллис училась в лучших школах, которые мать могла себе позволить. Именно там Уоллис и обрела изысканную манеру держать себя, которая впоследствии стали ее визитной карточкой, а также взрастила в себе трепетное отношение к миру красоты и роскоши.

Едва вступив во взрослую жизнь, очаровательная дебютантка Уоллис повстречала военно-морского летчика Эрла Уинфилда Спенсера-младшего. Сын состоятельного брокера, он пленил ее воображение своей статью и галантностью, его волевой подбородок казался сошедшим со страниц рыцарских романов. Они поженились 8 ноября 1916 года, но союзу не суждено было быть счастливым. Уоллис, воспитанная в пуританских традициях, с отвращением отмечала неумеренность мужа, горько констатируя, что «бутылка редко покидала мысли или руку моего мужа»[62]. Ее бравый избранник оказался неотесанным грубияном и невыносимым занудой, а его запойное пьянство могло