Мозг диплодока и интервью с монстром - Екатерина Борисовна Тимашпольская

– Бедный. – Диме стало жалко мамонта. – Кстати, кто погиб первым – мамонты или динозавры?

– Конечно, гигантские ящеры, – откликнулся Артём. – Они жили в мезозойскую эру и вымерли десятки миллионов лет назад, а мамонты – десятки тысяч лет из-за резкого изменения климата.

– Ну ты профессор! – засмеялся Думцев.

– Ребята, – сказала Катя, – сейчас мы поедем на автобусе, потом на метро, дорога будет длинная… мы должны быть внимательными, держаться вместе.

– Ну не в первый же раз, Екатерина Михайловна, – сказал Лёнька. – Всё будет отлично, не волнуйтесь, мы не потеряемся.

На следующий день после уроков Катя Ершова, её ученики и двое сопровождающих родителей отправились в музей. К автобусной остановке подъехал большой икарус, двери открылись, и дети, шумя и толкаясь, вошли внутрь.

– Все? – спросила Катя у Даниной мамы.

– Все, все, не волнуйтесь, – ответила та.

– Ребята, если есть свободные места, то вам, наверное, лучше их занять, – предложила Катя. – Чтобы не мешать другим пассажирам.

– Вы учительница? – спросила Катю женщина в жёлтом пальто.

– Да. – Катя улыбнулась.

– Понятно. – Женщина в пальто поджала губы. – Сколько же вам лет?

– Скоро будет двадцать четыре, – охотно ответила Катя.

– Вдвойне понятно, – пробурчала женщина. – Значит, вы ещё не можете научить своих детей культурно вести себя в транспорте.

– Но что мы сделали не так? – удивилась Катя.

– Вы шумные! И вас много! Куда вы, собственно, едете? И зачем вас выпустили из школы?

– Что значит «выпустили»? – Катя заморгала. – Мы не в зверинце, простите, мы едем на экскурсию в музей Дарвина.

– Тётя, – обратилась Яся к женщине в жёлтом пальто, – а вы знаете, какая температура тела у ёжика во время спячки?

– Что?! – опешила женщина.

– Вы знаете, какая температура тела у ёжика во время спячки? – повторила Яся.

– Н-нет.

– Странно. – Яся пожала плечами. – Такая взрослая, а не знаете. Одна целая восемь десятых градуса всего! У ёжика во время спячки температура тела падает с почти тридцати четырёх градусов до одной целой восьми десятых! Вот так! – Девочка улыбнулась и положила руку женщине на плечо. – Вы запомнили?

– Да, одна целая восемь десятых градуса, – машинально повторила женщина.

– Какая вы молодец! – похвалила её Яся. – Ребята! – крикнула она. – Выходим! Метро!

В метро было очень много людей.

Классу пришлось ехать с двумя пересадками. Первую сделали на «Курской». Во время перехода Катя очень волновалась, то и дело пересчитывала детей.

– Так, Даня, Лёня, Яся, Варя, Артём, Дима… – непрерывно бормотала Катя. – Дима… – повторила она. – А где Дима? – всполошилась Катя, когда все наконец-то собрались на платформе и встали в ожидании поезда.

– Да здесь я, здесь, – отозвался Дима. – Не волнуйтесь, Екатерина Михайловна.

Катя с облегчением выдохнула.

– Дети! Не заходите за ограничительную линию! Поезд! Приготовьтесь! Сначала посторонитесь, пропустим пассажиров, которые выходят, потом войдем сами. Давайте быстро, смотрим под ноги.

Подъехал красивый новенький поезд, двери открылись, и третий класс «Б» дружно зашёл в вагон.

– Все здесь? – спросила Катя.

– Все, Екатерина Михайловна, все, – подтвердили родители.

«Осторожно! Двери закрываются! Следующая станция “Таганская”!» – объявил мужской голос.

Катя повернулась к дверям, и вдруг… за стеклом на платформе она увидела Диму. По его губам Катя поняла, что мальчик говорит: «Екатерина Михайловна!»

Поезд тронулся.

– Дима! – закричала Катя. – Димочка! Боже мой, что же делать?!

Поезд нырнул в тоннель и быстро набрал скорость. Катя заметалась по вагону. «Может быть, стоп-кран дёрнуть?» – мелькнуло в голове.

– Екатерина Михайловна! – Лёнька потянул её за рукав. – Дима домой из школы сам ходит, вернее, ездит на велосипеде. Он уже большой, не переживайте так. На следующей станции мы все выйдем, и вы съездите за ним. Наверное, он догадается подождать вас на «Курской».

Выйдя на «Таганской», Катя оставила детей под присмотром родителей и поехала обратно. Она выскочила из вагона первой и бросилась на то место, где стоял Дима. Димы не было.

«Всё, я потеряла Диму! Я его потеряла! – Слёзы брызнули из глаз. – Что же делать?»

Катя машинально пересекла платформу и вошла в вагон. Уже подъезжая к «Таганской», она увидела Диму. Он радостно махал ей рукой.

– Дима! – Катя бросилась к мальчику. – Ты здесь? Приехал? Почему ты не остался там, меня не подождал? Мы же договаривались, мы всё обсудили заранее! Дима, я чуть с ума не сошла! – Она тормошила и обнимала мальчишку.

– Форс-мажор, Екатерина Михайловна, – оправдывался Дима. – Растерялся я. Зато сейчас все в сборе, и мы можем ехать дальше. Вперёд, к динозаврам!

– И мамонтам, – добавила Яся.

– Вперёд! – подхватили Димины слова Лёнька и Артём.

Следующим утром на первом уроке делились впечатлениями от похода в музей. Вспоминали рассказ экскурсовода о диплодоке. Оказывается, у этого гиганта было два мозга. Один в голове, как полагается, а второй – нервный узел около хвоста.

– Хочу быть диплодоком, – громко сказала Наташа.

– Правда? И ты? – воскликнул Дима. – Я всю ночь об этом думал. Представляешь, сидишь ты на уроке математики, решаешь в уме примеры, задачи, уравнения, и всё правильно, без единой ошибочки. Екатерина Михайловна удивляется: «Натуля! Что с тобой произошло? У тебя как будто второй мозг появился». А ты, Наташка, тут и говоришь: «Точно! Появился!» А Екатерина Михайловна ещё больше удивляется: «И где же он, Натуля, второй-то мозг?» А ты и отвечаешь: «Да тут он, Екатерина Михайловна, около хвоста». Екатерина Михайловна опять спрашивает: «А уравнение с двумя неизвестными сможешь решить?» Ты, Наташка, думаешь немного и выдаёшь: «Нет, с двумя неизвестными не смогу, смогу только с одним, потому что тот мозг, что у хвоста, не совсем развит, он ещё эволюционирует».

Глава 7. Интервью с монстром

– Папочка, – позвала Катя, – зайдёшь ко мне?

– Сейчас, Катюша, – отозвался Михаил Борисович. – Через пять минут буду у тебя.

Катя Ершова очень любила посиделки с отцом. Папа был для неё недосягаемо образованным и умным человеком, общаться с ним всегда было счастьем.

– Ну-с, барышня, рассказывайте, – шутливо произнёс Михаил Борисович и потёр руки. – Что у нас сегодня?

– Папочка, – начала Катя, – как ты думаешь, люди воспринимают меня серьёзно… ну… как учительницу? Мне ведь всего двадцать три года.

– А при чём здесь возраст, Катюша? – Михаил Борисович враз сделался серьёзным.

– Мне кажется, что я слишком молода, – сказала Катя.

– Ну ты даёшь! – Отец засмеялся. – Молодость быстро проходит, уверяю тебя… Кстати, многие молодые люди хотят быстрее повзрослеть, но, дорогая моя, твой возраст не имеет никакого отношения к твоему взрослению.

– А что имеет? – удивилась Катя.

– Опыт, душа моя, опыт. – Михаил Борисович вздохнул. – Все ситуации, происходящие в твоей прежде всего профессиональной