Правдивые истории про Митю Печёнкина - Алексей Владимирович Лисаченко

рисовую кашу варишь, – спрашивает. Женька – кулинар известный: у него сестрёнка маленькая, так что он по кашам ещё какой авторитет. Если кому консультация нужна, как кашу сварить, – это к Женьке. Только лучше заранее, пока варить не начали. А Митя-то как раз уже начал. Полкастрюли риса, полкастрюли воды, да ещё молока чуточку – и на плиту. Потом засомневался, вот Женьке и позвонил.

– Мало воды, – сказал Женька, – пригорит.

Мало так мало – надо добавить. Только как добавлять, если кастрюля и так уже до краёв полная? Взял Митя кастрюлю побольше, всё перелил и воды добавил, как Женька научил.

А Женька сидит себе спокойно, книгу читает. Вдруг снова телефон как зазвонит – и снова Митя.

– Тебе рисовой каши не надо? – спрашивает. – А то она из кастрюли лезет и лезет. Уже все миски кончились, складывать некуда.

Пришлось Женьке к Мите бежать. Прибежал – а там все тарелки с кашей, кружки с кашей, тазик из ванной тоже с кашей, а над кастрюлей Митя с поварёшкой сидит и шепчет: «Горшочек, не вари! Горшочек, не вари!».

Женька первым делом плиту выключил, потом проверил, солил Митя кашу или не солил. Оказалось, не солил.

Стали думать, куда такую кучу варёного риса девать, несолёного. Может, в Китай – там, говорят, много риса едят?

– Нет, – решил Митя, – до Китая далеко. Но Китай – это вообще-то идея. Великий китайский мудрец Конфуций знаешь как говорил?

Женька про Конфуция не знал. Он шваброй излишки риса с пола собирал и в мусорное ведро складывал.

– Обращай свою слабость в свою силу, – сказал Митя и с важным видом пальцем в воздухе помахал. – Это значит, мы сейчас ненужный рис во что-нибудь обратим, в хозяйстве полезное. В комплексный обед из трёх блюд: суп, пудинг и компот.

И полез в холодильнике копаться. Мяса для супа в холодильнике, как назло, не было. Зато тушёнка была – две большие банки без этикеток, по пол-литра. Не то бабушка эту тушёнку когда-то запасла – на чёрный день, не то от своей бабушки в наследство получила. Потом Митиной маме принесла, чтоб добро не пропадало и в семье передавалось.

Митя тушёнку достал, на стол поставил. Женька в кастрюлю с рисом воды налил, соли насыпал и лавровый листик для запаха добавил.

– Клади мясо, – говорит.

Митя бы и рад, только мясо в банках, а банки железные. Если прямо так положить – весь вкус супу испортишь. Открывать надо.

И надо же какая удача: Митиному папе как раз недавно хитрую штуковину подарили: чудо-открывашка называется. Принёс Митя открывашку и ножницы – коробку распаковывать. Митя распаковывает, а Женька инструкцию читает. Инструкция коротенькая: «Положите устройство на банку и нажмите кнопку». Вроде всё понятно, только почему-то не работает. Может, кнопка не та? Да нет, одна кнопка. Может, «на банку» – это с другой стороны? Или сбоку? Всё равно не работает.

– Очень умная машина, – сказал Митя, – японская. С интеллектом. Наверное, банку специальными лучами насквозь просветила. Видит – железо толстое, с наскока не возьмёшь – вот и не включается. Чего зря включаться.

Решили технике помочь. Принёс Митя из кладовки молоток, гвоздь и давай гвоздём в банке дырки пробивать. Хорошо надырявился – уже и крышка еле держится, и соседи в потолок стучат: им малыша на дневной сон пора укладывать, тишина нужна.

Тут Женька спрашивает:

– А ты батарейки вставлял?

На коробке, оказывается, про батарейки написано – «в комплект не входят». Батарейки в пульте от телевизора нашлись, как раз подходящие.

С батарейками дело пошло как-то веселее: вторая банка, которая гвоздём не дырявленная, вжик-вжик-вжик – и открылась. Первая тоже открылась, только наполовину – потом открывашка мотором захрюкала и застряла. Наверное, батарейки кончились. Слаба всё-таки японская техника против нашего железа.

Женька мясо из банок в кастрюлю выковырял, на плиту поставил и давай варить. Варит и ложкой помешивает.

– Ты рисовый суп любишь? – спрашивает.

– Я рисовый не пробовал, – говорит Митя, – я гороховый люблю.

Горох у мамы нашёлся, в кухонной полке. Стал суп наполовину рисовый, наполовину гороховый. Густоват, правда – одной рукой уже не мешается. Надо двумя и по очереди – то Женька, то Митя, то снова Женька. Ну так суп и должен быть наваристый, чтобы ложка стояла – так бабушка говорит.

Митя попробовал – воткнул ложку.

– Ничего, что криво стоит?

Тут Женька сказал, что нормально и суп готов. А пудинг с компотом лучше завтра, потому как сил уже никаких нет – все на суп потратились.

Митя спорить не стал – и так хорошо родителям помогли. Теперь, считай, неделю ничего готовить не надо: хочешь – первое кушай, хочешь – рисом заедай.

Родители, как с работы пришли, обрадовались. Жаль, Женька домой убежал – не слышал, как папа Митю хвалил, особенно за суп. Всякое, говорит, видел – но такого оригинального холодца пробовать не доводилось. А мама и вовсе попросилась в следующий раз с Митей вместе готовить. Так и сказала: чтобы больше без неё к плите не приближался.

А Мите к плите и не надо: в следующий раз у него огурцы намечено солить, по старинной технологии. Там, кроме кадушки, только соль нужна – и вроде бы дрожжи, если с квасом ничего не перепуталось.

Как Митя всех боялся

Как-то раз в осенние каникулы Митя приболел. Ни пойти куда, ни гостей позвать, даже родители на работе. Скучища! Лежи себе, чай с вареньем пей, книжки читай да телевизор смотри. Ну Митя и насмотрелся.

Приходит как-то папа домой, а Митя ему говорит:

– Я, папа, тебя что-то боюсь. Вдруг ты вовсе и не папа? Вдруг тебя инопланетяне клоном подменили? Или, может, ты робот из будущего? Мой папа так рано с работы обычно не возвращается!

– Надо же, – удивился папа, – с чего это собственный сын меня бояться начал? Я, может, не робот, а специально сегодня пораньше отпросился. Прямо из будущего.

– А я не только тебя, я всех подозреваю, – насупился Митя, – даже ворон на дереве. Вдруг они механические? Шпионят, шпионят, а потом вдруг – раз и захватили всю планету. Или вот муравьи, например. Кто их разберёт – настоящие они или роботы? Я такого по телевизору видел – ползает где хочет и все секреты фотографирует.

– Ладно, – сказал папа, – признаю́сь. Пусть я буду инопланетный клон, только руки мой и кушать садись – я тебе борщ разогрел.

– Не буду я