Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

— Кузьмич, да тут цены ресторанные! — чуть ли не криком выразил удивление Николай.

Сосед ухмыльнулся:

— Контора серьёзная, понимать надо. Такие только для приезжих, для своих — щадящие.

Егор по-дружески хлопнул Сергея по плечу.

— Ничего, начальник, потерпим, гульнём «копеек на двадцать» — небось не каждый день.

Тот, соглашаясь, продиктовал:

— Нам по салатику, язычок говяжий с хреном, бефстроганов с хрустящей картошечкой, бифштекс натуральный с петрушкой, по сто грамм и минералочки — всё на один счёт. Ещё бокальчики для коньяка.

Им улыбнулись сочувственно и даже, если не показалось, отзывчиво:

— У нас своё не пьют.

— А если из заварного чайника?

— Заварка кончилась — я вас не знаю, хотя, если познакомимся… — товарищи утвердительно закивали, — тогда принесу пустой, конечно, за отдельную плату, не забудьте наполнить и пейте по мере надобности.

Сосед выбрал гуляш.

Сергей повернулся к нему, обвёл рукой зал.

— Какими судьбами? Бичуешь или на постоянной?

Тот на вопрос не обратил внимания.

— Видел вашу машину, качественно оборудована. Откуда сами-то?

— С Юпитера, — недружелюбно ответил Коля.

— А-а, это понятно, не с луны же свалились, как американцы, которые там вовсе не были. — Сосед всё же поднял забрало: — Артельщик я, бывший. Сейчас кайфую. Хорошо, хоть хлеб бесплатный.

— Мы — геологи… Из Москвы, — постарался срезать острые углы Сергей.

— А-а, свои стало быть, — потеплел собеседник, — я, конечно, извиняюсь, не хотел бы вам мешать, но всё же, честно говоря, я первый на этом аэродроме.

— Так мы скромные, — поддержал начальника Егор, — да и горючее имеется, можем помочь — не керосин, но, если заправишься, взлетишь обязательно.

— Посмотрим.

Официантка принесла заказанные блюда и две бутылки «Боржоми», карандашиком постучала по чайнику — тот откликнулся пустотой, с заговорщицкой улыбкой полистала блокнотик. Как только она, покачивая кормой, отчалила, в крупной ладони Егора образовалась плоская фляжка, обтянутая тонкой коричневой кожей. Он быстренько перелил её содержимое в чайник, убрал и с гордостью тихо пояснил:

— Коньяк армянский — начальник снабжает, каждому по потребности с учётом ёмкости сосуда и души. — Разлил коричневую жидкость по чашкам, одну пододвинул к артельщику. — Угощайтесь. — Чтобы дать незнакомцу освоиться с предложением, выдержал паузу: открыл бутылку минеральной воды, полюбовался на пузырьки, поднял чашку. — За знакомство. — Представился: — Я — Егор. — Показал на товарищей: — Сергей Михайлович, начальник, мы его уважительно называем по имени-отчеству, а он — Николай.

— Анатолий, — кивнул сосед.

Выпили. Пока ели, обменялись вкусовыми ощущениями: язык говяжий — нежнее сливок, бефстроганов — классический, бифштекс — сочный, гуляш — свежий без плёнок.

— Я говорил, — похвалился знанием Толик, — контора!

— Ну и как артельный труд? — поинтересовался Сергей.

Толя не ответил. Он пристально, не отрывая взгляда, посмотрел на каждого, положил вилку на стол, как фокусник, сделал пас левой рукой, и в то же мгновение в его правой — нарисовалась фляжка, обтянутая тонкой коричневой кожей. Егор инстинктивно хлопнул по набедренному карману — его фляжка была на месте.

— Отведайте из моей, — хрипло произнёс старатель, — коньяк дагестанский.

Сергей крутанул головой, чтобы сбить наваждение, показал на фляжку.

— Да мы, стало быть, родственники: кожа у нас одинаковая.

— По крови, может, и нет, а духовная мама у нас одна, — согласился Анатолий и не без интереса спросил: — И что же вы поделываете?

— Да так, пристреливаемся, шлихуем помаленьку, коренную руду пока не нашли, — сказал Егор, не особенно вдаваясь в подробности.

Анатолий шумно втянул воздух, задержал дыхание, выдохнул и, надеясь на сочувствие, с горечью начал повествовать свою историю.

— Я тоже пробы мыл, потом артель сколотил, разрешение оформил, да не сложилось: минерал сдали — все на радостях запили, срок лицензии закончился — разбежались. Занялся я поисками самостоятельно, без разрешения, и, надо же, подфартило: на небольшом плато, окружённом с трёх сторон обрывистыми склонами, россыпь с касситеритом выявил. Однажды набрал полбаула, килограммов на тридцать, а с горы спуститься не так-то просто: спереди обрыв, сзади граница — через неё, по Китаю, не пройдёшь, вниз по скалам стрёмно. Подумал, что всё: «Либо жадность фраера погубит, либо буду пить шампанское», — понадеялся на свой альпинистский опыт, не бросил добычу, повезло мне: и себя к равнине доставил, и минерал.

— Я знал, что где-то совсем близко граница проходит, но значение этому не придал, рискнул ещё раз в кладовой поковыряться, уж больно богатая россыпь выдалась. Отдохнул денёк, собрался морально, привязал пустой баул за спину и по новой: пальчики за щели цепляются, ножки в выступы упираются. Вскарабкался почти наполовину, подождал на уступе, пока сердце успокоится, и снова вверх. Приподнял голову — сколько ещё тараканом ползти по склону, да оказалось конец страданиям: на моей поляне китайские погранцы с пулемётом… стоят, улыбаются, ждут, что русский предпримет. А мне что — не к ним же идти Родину предавать, маршрут знакомый: извернулся ящерицей, лёг на спину и ногами вниз, лишь бы не кубарем. А смех у зрителей вызвать, ой, как не хочется. Не дал я им покуражиться, сполз потихоньку по склону. Сел у ручейка, поел тушёночки с хлебцем, попил водицы — в мозгах просветлело, подивился: как ловко, без шума, у нас соседи кусочек страны оттяпали. Потом мне, правда, объяснили, что намыслил я неправильно, отстал от жизни — по договору о демаркации границы они на своей стороне были — получается, я к ним в закрома родины лазил, хорошо ещё, что в свою тюрьму не увели… — Толик, вздохнув, пожалел себя, но тут же встрепенулся:

— Меня легко не возьмёшь, потерял хвост, другой отрастёт. — Поднял чашку. — Прорвёмся! За удачу в нашем охотничьем ремесле!

Чокнулись, выпили. Налили в бокалы минералки. Долго смотрели, как маленькие пузырьки целеустремлённо, один за одним несутся вверх и у самой поверхности, не успев надуться, лопаются.

У Сергея зародилось зыбкое ощущение надежды: «Почему, откуда, от кого оно?»

Он вгляделся в уже порядком «нагрузившегося» старателя, решил польстить:

— Толик, ты удачливый: и минерал чувствуешь, и намываешь по самое не могу, и отдыхаешь без оглядки, скажи по совести: нет ли у тебя на примете делового человека, который бы поспособствовал получению лицензии — хочу артелью работать. Мы в долгу не останемся.

Егор с укоризной осадил начальника.

— Не проси, и за так сделает — мы же одной кожи!

Толик почувствовал унижение, но всё же собрался с духом:

— Правильно мыслишь, Сергей Михайлович, есть у меня один давний корифан, вместе в школе учились, а закончили жизнь порознь: он при деле, а я на вольных хлебах… с горчицей.

— Средина июня, нам скоро надо.

Толик надулся от собственной значимости.

— Поможет. Но в доле будет — время неустойчивое, хотя,