Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Выждав день, Сергей позвонил в приёмную, секретарь сообщила, что на его заявление наложена положительная резолюция, а завизированные распоряжения уже переданы руководителям соответствующих отделов. В канцелярии ему выдали копии и сказали, что губернатор на выезде.

На оформление лицензии и договора с золотоприёмной кассой ушло две недели.

«А ещё говорят, что загад не бывает богат, — вспомнил пословицу Сергей, — не верит народ нашим чиновникам, а я верю».

Под приятно успокаивающий гул двигателей самолёта Сергей, проанализировав минувшие события, пришёл к выводу, что пострадавшие артельщики, чтобы избежать сложностей с регистрацией лицензии, разрабатывали россыпь нелегально, а от крышевавшего их и прилюдно униженного Профессора можно ожидать только одного — мести.

Рудник

Настя позвонила Сергею весной:

— Узнал? Не забыл?

— Хороших друзей не забывают, с ними можно хоть год не видеться, а они, как прежде, отзывчивы и верны. Ты из таких… Но это так — ремарка, лучше расскажи, как у вас дела.

— Налаживаются, в реабилитационном центре начали использовать наш аппарат для восстановления движений у постинсультных больных. А у тебя?

— Что у меня — особенно хвалиться нечем, правда, в хорошую погоду подсуетился — баню сложил, а так кабинетная жвачка, геолог в Москве, словно кот на привязи.

— Потому и звоню, чтоб у тебя челюсти не свело, помнишь, обещала с девушкой познакомить?.. Нетривиальной…

— Забавно, — оживился Серей, — и когда?

— Завтра, в одиннадцать, у входа в парк «Сокольники», узнаешь по чёрной шляпке под мужскую и ридикюлю на ремешке через плечо.

Сергей пришёл заранее. Был тёплый майский день, солнце янтарными брызгами пробивалось сквозь хризолитовую листву… В глубине аллеи появилась девушка, приблизилась: среднего роста, крепкая, в коротком чёрном платье с яркими крупными цветами, приподняла шляпку и улыбнулась.

«Неужели мне?» — подумал Сергей.

— Вам, вам, — подтвердила незнакомка, — вы так пристально всматривались в гуляющих… и одиноки… а золотой перстень с нефритовым драконом развеял последние сомнения — это вы.

— Тогда познакомимся?

— Конечно. Дарья Александровна.

— Какое мощное сочетание имён — оба воители.

— Это отец постарался, хотел, чтобы я побеждала во всём.

— У меня проще: Сергей Михайлович.

— Я представляла вас юношей, а вы — мужчина.

— Стараюсь, — отшутился Сергей.

— Это — не катастрофа и даже не беда, — поддержала его тон Даша, — был бы человек хороший.

— Это уж для кого как, — развеселился Сергей и показал внутрь парка, — там выставка «Удивительное в камне». Заглянем?

— Мне интересно всё, — согласилась Даша.

Они переступили порог… — их обступили кристаллы строгих форм, необычных цветов и причудливого блеска. Оказавшись в родной стихии, Сергей, словно взлетел, преобразился и начал говорить красивыми словами.

— Вот полихромный турмалин, он кичится, что, выбившись из грязи, выглядит почти по-царски: статен, одет в розовый камзол, голову венчает зелёная, как изумруд, шапка.

А это — коричневый цитрин, он постоянно недоволен тем, что тёмен, завидуя своим лимонно-жёлтым братьям.

— Разве он человек, — удивилась Даша, — ведь у него нет души.

— Зато у меня есть, — возразил Сергей, — смотрю на минералы — и на душе теплеет, забываю о всём плохом, — взглянул на девушку и продолжил уже с меньшим подъёмом: — Вот голубой топаз, он твёрд и поддаётся мастерству лишь опытного ювелира.

Кукольно-кричащий минерал назвали малахит, им восхищалась наша знать, в Зимнем дворце изделиями из него наполнен зал.

А эти пронзительно-синие кристаллы — аметисты, пойдём к жеоде — подземному дворцу, где они росли. Загляни внутрь. Как они сверкают!..

Даша молчала. Сергей посмотрел на неё и спросил упавшим голосом:

— Разве ты не хочешь жить в сказочных чертогах?

— Пожалуй, нет, в них скучно, мне по душе движение.

— Движуха — это всё, — вмиг перестроился Сергей, — рванём в район моего детства.

Даша кивнула, соглашаясь. Он выбежал из парка и остановил такси.

Проскочили Садовое кольцо, притормозили на Зубовской площади, не спеша свернули на Большую Пироговскую, из машины вышли на нечётной стороне, напротив шестиэтажного дома. Сергей изобразил гида:

— В этом полуподвале, в съёмной трёхкомнатной квартире, Михаил Афанасьевич Булгаков создал замечательный роман «Мастер и Маргарита». — Сергей виновато опустил глаза. — Это я потом узнал, что он здесь жил, а так проходил мимо, не обращая внимания: невзрачный дом, обычный для окраин. — Посмотрел на Дашу: — Ты читала?

— Да, — подтвердила она без особого восторга.

— А юмор? Юмор впечатлил? — спросил Сергей, уже не надеясь, что девушка разделит его чувства.

— Конечно, — оживилась Даша, — особенно понравилось, когда героиня оседлала борова, как представила, — сразу на душе потеплело.

— Хоть что-то, — обиделся за Мастера Сергей, но всё же решил продолжить экскурсию. Машину остановил в начале улицы Бурденко, пояснил, что раньше её именовали Долгий переулок, и показал на угловой дом.

— Его построил Василий Васильевич Кандинский для получения дохода от сдачи квартир внаём; на последнем этаже оборудовал мастерскую, её соединил с башенкой на крыше, из которой открывался прекрасный вид на Кремль. — Заметив, что Даша внимательно следит за рассказом, Сергей воодушевился: — Василий Васильевич — зачинатель абстрактной живописи, искусства, где цветные пятна, мазки и линии действуют на мозг, как музыка, без всяких реалистических ухищрений.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, — поддержала его порыв девушка, — альбом с репродукциями его картин у меня на видном месте. — Ненадолго замолчала, словно прислушиваясь к своим мыслям, и тихо продолжила: — Его творчество — это путь от ярких реалистических пейзажей к сюжетам бестелесных красок и композициям геометрических фигур.

— Ух ты, — изумлённо выдохнул Сергей, — какая общность!

Даша разубеждать не стала…

Она рассматривала мемориальную доску, когда у него вкрадчиво тренькнул мобильник. Послышался голос запыхавшегося Николая:

— Мы с Кузьмичом открылись! Наше кафе, как я задумал, в русском стиле. Сейчас начнётся презентация. Сергей Михайлович, поспешайте.

— Я с девушкой.

— Тем лучше! Наконец-то образумились.

— Коля! Не торопи судьбу, — пресёк возможные пожелания Сергей.

Таксист, надеясь на хороший бонус, домчал, словно в машине отсутствовали тормоза. Остановил так резко, что ремни безопасности едва не разрезали пассажиров пополам. Сергей расплатился, помог Даше и пропустил вперёд. Над дверью кафе в прямоугольнике из синих диодов сверкала бронзовая вывеска «Русская еда», ниже — два стилизованных рисунка: слева половой с полотенцем поверх руки, справа — матрёшка.

Вошли в небольшой уютный зал, из-за перегородки выскочил Егор, на ходу крикнул приветствие, усадил у окна, за столик на двоих, и снова исчез. Через минуту вынес на блестящем стальном подносе графин красного вина, кувшин клюквенного морса (уточнил, что не кислый), салат (скороговоркой перечислил: помидоры, огурцы, сладкий перец, репчатый лук — всё полито натуральным подсолнечным маслом), окорок со слезой и пампушки. В дверь