Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

приказ. На большее воли не хватило. Плеснул воды на камни, от них ударило паром, выскочил в предбанник, перекрыл форсунки, вернулся в парилку — Даша лежала, закрыв глаза. Он поцеловал в губы… грудь… живот — и потерял самообладание… Даша вскрикнула.

Через некоторое время она отодвинулась.

— Ты девушка?! — удивился Сергей.

Она улыбнулась:

— Разве не видно?

Долго молчали.

— Ты мне веришь? — спросил Сергей.

— Центры любви и веры сближены, вместе они формируют преданность, а ты любишь и веришь, — она нависла над ним, — значит, не предашь!

Женщинам нравятся мужчины с бравадой. Я сразу, при первой встрече, поняла: ты рисковый и расчётливый, такому повода не давай — проглотит… едва сдерживалась. Лицо у тебя мужественное, словно скупыми линиями рисованное, а не слащавыми красками, как у Шилова. Вот сейчас посмотрю в твои бездонные голубые глаза и растворюсь в них без остатка. — Она засмеялась. — Целуй немедленно!

Эпилог

Вскоре Сергей и Даша обвенчались, зарегистрировали брак, сыграли свадьбу. Сергей вложил деньги в фирму «Русская еда», что позволило открыть ещё одно кафе. Дима и Юра окончили вуз, приобрели значительный пакет акций компании, специализирующейся на строительстве метрополитена. Денис перебрался в Москву, жил на даче Егора Кузьмича, внёс свой пай в фирму, вначале развозил обеды на заказ, потом, окрепнув, приобрёл по ипотеке квартиру в ближайшем Подмосковье.

Альбина Скородумова

Терракотовая фреска

Все события, описываемые в романе, никогда не происходили в действительности.

Любое сходство героев с реальными людьми – случайно

Часть первая

Глава первая

Западный Китай,

провинция Синьцзян,

весна 1921 года

Красноватая пыль, столбом летевшая за всадником на кауром жеребце, была заметна издалека. Первым ее увидел Петруха Дронов, адъютант штабс-капитана Ремизова. Он выбрался из душной пещеры по малой нужде и увидел на фоне утреннего неба столб пыли. Пригляделся… и ахнул, увидев всадника.

«Неужели к нам? – с радостью подумал адъютант, забывший, зачем и выбирался-то из каменного мешка в этот ранний утренний час. – Наконец-то кто-то вспомнил про нас!» Петруха бросился назад, в пещеру, будить Ремизова, оглашая каменный коридор диким воплем радости: «Всадник! Всадник на лошади скачет к нам».

Ремизов выглянул из-за угла, сонный и помятый.

– Что же ты орешь так громко, голубчик? Понятно, что если всадник, то на лошади, а не на козе. Люди ведь спят еще, зачем их будить?

Он приставил ладонь к глазам, так как восходящее солнце слепило, не давая возможности разглядеть всадника. Действительно, молодой мужчина на лошади был европейской внешности, скорее всего, русский. Он то и дело подстегивал красавца коня, хотя тот и без того летел во весь опор. Что же могло случиться, если ранним утром в пещеру к брошенным воинам направили курьера с известием?

Третий месяц отряд оборванных и оголодавших белогвардейцев, тех немногих военных, оставшихся от армии атамана Дутова, квартировал в пещерах Могао близ китайского города Дуньхуана. После того, как этот небольшой отряд, в составе которого был и поручик Ремизов, перешел границу с Китаем и добрался до Дуньхуана, местные власти решили разместить белогвардейцев в пещерах Могао, растянувшихся на несколько километров. С этим решением местных властей немногочисленная буддистская братия, хозяйничающая в пещерах, где издревле действовал буддистский монастырь, согласилась с истинно восточным смирением. Так как комплекс был огромный, растянувшийся на несколько километров, несколько живших в нем монахов переместились в его самую дальную часть, чтобы никак не пересекаться с измученными, потерявшими веру в царя-батюшку, солдатами. Сходство пещерного комплекса с обычной казармой уже не раз приводило к тому, что здесь то и дело кого-то поселяли. Когда-то здесь располагался действующий буддийский монастырь, в котором то и дело останавливались паломники. Большое количество маленьких комнат, вырубленных прямо в скале много веков назад, рассчитанных на пребывание в них одного или двух человек, позволяли свободно разместить в комплексе более пятисот человек. Комнаток или келий здесь было бессчетное количество. Точное их число никто не подсчитывал, по мнению Ремизова, здесь их было сотни четыре. В более приличных помещениях разместились офицеры, в тех, что были похуже – обслуга. Было здесь место и для лошадей, кухни, склада, лазарета и еще огромное количество закутков, которые просто пустовали.

Растерянность, царившая в рядах белогвардейцев, оказавшихся здесь после убийства Дутова, обещала перерасти в полное безразличие. Генерал Бакич, все силы которого уходили на междоусобную войну за первенство власти, казалось, совершенно забыл про отряд Ремизова, «квартирующий» в пещерах старинного буддистского монастыря. Военной части русской эмиграции в Синьцзяне необходимая была жесткая консолидация в твердых крепких руках. Это понимали все – и офицеры, и солдаты, только жить легче от этого понимания им не становилось.

Ремизов устал. Его солдаты давно уже научились выживать в нелегких условиях – торговались с местным населением, обменивая провиант на одежду и еду. Оружие тоже шло в ход, как и жалкие остатки медикаментов. Сколько еще такое положение могло тянуться – никто не знал. Поэтому так радостно и вопил Петруха, завидев всадника.

Ремизов оживился: быстро застегнул китель, накинутый на плечи кое-как, пригладил волосы, провел по заросшему щетиной подбородку… Вот побриться бы не помешало, но это так проблематично…

Всадник – молодой голубоглазый парень, энергично спешившийся и побежавший к Ремизову, показался ему знакомым. Где-то он его уже видел, но где? В ставке Бакича или у Анненкова? Между тем паренек подошел к Ремизову, но прежде чем обратиться, скосил глаза на Петруху.

– Петр, вы что, не видите? Человек такой путь проделал по пескам, сообразите хоть чаю, что ли… – Ремизов сообразил, что лучше отослать своего ординарца.

Дронов тут же бросился вглубь пещеры, а паренек быстро достал из внутреннего кармана небольшой конверт:

– Здравствуйте, штабс-капитан, вот просили передать лично в руки, без свидетелей…

– Кто просил? Вы почему не представились? Да и одеты не по форме…

– Я действую, как частное лицо…

– Так вы не от Бакича?

– Нет. Я от профессора Немытевского. Помните, мы виделись у него на праздновании Рождества? В Петербурге.

Только сейчас Ремизов вспомнил, откуда он знает гонца. Конечно, это же ученик Немытевского, потенциальный жених профессорской дочери Ольги. Только имя позабыл. Гонец сам пришел на выручку:

– Меня зовут Николай Платов. Я ассистент Петра Петровича Немытевского.

– Да, конечно, Николай. Я отлично вас помню, только не сразу узнал.

– Да и вы сильно изменились. Похудели. Тяжко здесь.

– Да уж… Так с чем ко мне пожаловали?

– У меня для вас письмо. Очень важное. Я почти неделю к вам