Из небытия - Анастасия Шадрина

на гнедом жеребце, в этот момент вёл свой передовой отряд. Его суровое лицо было непоколебимым, но увиденное заставило его нахмуриться, а затем удивлённо приподнять брови. Он замедлил коня, вскинул голову и встретился взглядом с Ирис. Хестер чуть улыбнулся краем губ и одобрительно качнул головой. В глубине души он был рад, что такие союзники, да ещё столь необычные и привлекательные, сражаются на стороне короля. Это делало из противостояния почти легендарную картину.

Сандер, прорываясь сквозь толпу, заметил в ней бывшего коннетабля. С силой он ринулся вперёд, обрушив первый удар. Сталь со звоном встретилась о сталь. Жерар, хоть и опытный боец, уже был измотан долгими часами боя и едва успел поднять меч, чтобы отразить натиск. Его движения были тяжёлыми, каждый блок отдавался в руках дрожью.

– Ты поплатишься за свою измену, сукин сын! – выкрикнул Сандер, усиливая удары.

Их клинки столкнулись с лязгом, разрезавшим шум боя. Искры сыпались от каждого удара, будто металл кричал от ярости, с которой они обрушивались друг на друга. Сандер, высокий, крепкий и полный сил, атаковал без устали, его движения были быстрыми и точными, он словно был воплощением гнева. Дыхание Жерара было тяжёлым, грудь вздымалась, и удары стали замедляться. Сандер воспользовался этим: сделал резкий выпад, вынуждая Жерара отступить. Тот споткнулся о мёртвое тело, валявшееся позади, и лишь чудом успел выставить меч, парируя удар. Но сила рыцаря оказалась слишком велика: металл зазвенел, клинок предателя дрогнул и вылетел из рук. В панике он попятился назад, пятки скользили по грязи, а глаза метались, как у загнанного зверя.

– Пощади… – хрипло выдавил он, голос сорвался в мольбе, чуждой некогда гордому коннетаблю.

Сандер остановился на миг. Грудь его тяжело вздымалась, дыхание рвалось наружу горячим паром. В глазах не было сомнения, лишь холодное пламя ярости и праведного гнева. Он поднял меч над головой, и в блеске клинка отразились отблески огня.

– За короля! За Кадере! – выкрикнул он, и его голос пронёсся, как громовой раскат, над сражением.

Мощный взмах рассёк воздух и клинок с чудовищной силой обрушился на шею Жерара. Голова предателя отлетела в сторону и багровый фонтан брызнул в морозное небо. Тело, лишённое власти и гордыни, рухнуло в грязь, а рядом с ним покатилась голова с застывшими в ужасе глазами.

Отдышавшись после схватки, Сандер, не давая себе времени на отдых, двинулся туда, где среди дыма и огня мелькали знакомые силуэты. Он пробрался сквозь ряды, прорубая себе путь, и вскоре оказался рядом с Ирис и Аникой, которые держались плечом к плечу. Сандер обрушился на врагов сзади, в несколько взмахов срубив тех, кто пытался подобраться к девушкам.

Подняв меч на плечо, он бросил быстрый взгляд на Анику, его губы растянулись в самодовольной ухмылке:

– Никогда бы не подумал, что увижу тебя в бою. Ты выглядишь до неприличия сексуально.

Аника, не отвлекаясь от заклинания, только вздёрнула бровь и с лёгкой улыбкой произнесла:

– Любимый, не отвлекай, пожалуйста. Занимайся своим делом.

Сандер коротко рассмеялся, парируя выпад, и тут же нанёс противнику ответный удар, отчего тот рухнул у его ног. Затем, отмахиваясь от очередного нападавшего, он перевёл взгляд на Ирис:

– Я что-нибудь пропустил?

– Ты даже не представляешь, что, – усмехнулась она, лицо оставалось сосредоточенным, а глаза сверкали от напряжения.

– А где Эйдан?

– Не знаю, – выдохнула Ирис, едва успевая поддерживать магический барьер. – Скорее всего, приходит в себя. Он потратил слишком много сил…

Сражение длилось уже несколько часов. Дыхание мятежников сбивалось, ноги вязли в каше из грязи и крови, а удары всё чаще теряли силу. У многих доспехи висели клочьями, а дыхание изможденно рвалось из груди.

Герцог Ларсон, сидя на коне, надрывал горло, крича из последних сил:

– Вперёд! Шевелитесь, псы! Не смейте отступать!

Но его голос тонул в шуме битвы. Люди уже не слышали его или делали вид, что не слышат. Кто-то покачивался на ногах, едва держа клинок, кто-то устало ковылял назад. В их глазах не осталось фанатичного огня, только пустота и осознание неизбежного конца. Один за другим солдаты, выронив оружие, падали на колени, поднимали руки, показывая свою покорность.

– Умоляю проявите милосердие! Мы сдаёмся! – раздался первый отчаянный крик. – Хватит! Мы не хотим умирать!

Это словно был сигнал, десятки воинов последовали его примеру. Сначала неуверенно, потом уже более смело. В рядах зазвенели падающие мечи, глухо стучали щиты, оставленные на снегу. Королевские рыцари осторожно подступали ближе. Сотни людей поднимали руки, многие падали прямо лицом в снег, чтобы показать свою полную покорность. Кто-то плакал, кто-то стонал от ран, но всё это сливалось в единый хор капитуляции.

Лишь немногие ещё пытались сражаться, но королевские отряды, приободрившись, смыкали ряды, быстро лишая их сил. И когда последние упорные бойцы были повержены, всё поле покрылось теми, кто предпочёл позорную жизнь бессмысленной смерти. Лордов, стоявших рядом с Ларсоном, схватили. Они кричали о мести и проклинали короля, но к их словам мало кто прислушивался. Сам Ральф, окружённый кольцом копий, до последнего не сдавался.

– Вы все трусы! Смотрящий отвернётся от вас!

– Он и не был на нашей стороне! – крикнул ему кто-то из солдат.

Гул битвы стихал. Над городом впервые за многие часы повисла тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и звоном металла, когда оружие падало на землю. Восстание было подавлено. Королевские знамёна развевались на стенах, а дыхание города наполнилось тяжёлым, но сладким вкусом победы. Над всем этим зрелищем взошло солнце, которое окрасило небо в кроваво-алые тона, словно сама земля, напитавшаяся кровью, теперь возносила её к небесам, оплакивая павших.

После бури

– Судя по твоему рассказу, я пропустил много интересного, – сказал Эйдан, устало улыбнувшись.

– На твоём месте я бы так не печалилась, – ответила Ирис.

Они находились в его кабинете. Узкое окно пропускало внутрь холодный свет дня. Эйдан был выжат, как лимон: тёмные круги под глазами, побледневшее лицо, движения достаточно замедленные. Его клонило в сон, но интерес, как армия одержала победу, был сильнее. Он набросил меховой плащ на плечи, уселся за своим столом и закурил трубку. Тёплый, терпкий дым пополз ленивыми кольцами к потолку.

– Признаться, мне было тревожно за вас с Аникой, – тихо сказал он, выпуская сизую струйку. – Боялся, вдруг тренировок было недостаточно.

– Ты отлично нас обучил. Мы не могли сплоховать, – она искренне ему улыбнулась.

В душе Эйдана разлилось приятное тепло. Холод, въевшийся в кости за время некротического заклятия, вдруг начал отступать. Он опустил трубку, позволив ей чуть потухнуть, и посмотрел на Ирис.

– Всё равно… – пробормотал он, – мне было бы спокойнее, если б я мог стоять рядом.

Ирис чуть наклонила голову, и пряди её волос упали мягкой волной на плечо. Эйдан невольно проследил за этим движением и задержал на ней взгляд. Затем он снова затянулся, слишком быстро, почти не делая пауз между затяжками, словно пытался заглушить что-то внутри себя. Ирис, наблюдавшая за ним, прищурилась.

– Ты сегодня куришь не переставая, – тихо сказала она. – Всё в порядке?

– После любого призыва мёртвых я ощущаю стойкий запах и вкус трупного яда. Он въедается вглубь, будто разлагается прямо во мне. Табак – единственное, что помогает заглушить это. Я не могу ни есть, ни пить: стоит только попробовать, и сразу же срабатывает рвотный рефлекс.

Ирис нахмурилась, её пальцы слегка сжались на подлокотниках кресла.

– И долго такое состояние длится? – спросила она, в голосе послышалась тревога.

Эйдан затянулся глубже, позволив дыму наполнить лёгкие, и лишь затем медленно выдохнул, желая выпустить вместе с ним весь этот яд, терзавший его изнутри.

– Пару дней, – устало проговорил он. – Всё зависит от сложности и длительности обряда. После этого раза… боюсь, последствия задержатся дольше обычного.

В это время Ирис, словно не зная, куда деть