Пекин. Полная история города - Чжаньгун Сюй

Форма для отлива монет

Неподалеку от рынка, чаще всего у городской стены, стояли «веселые дома» или «дома певичек» – так в древности называли бордели. Широко известный эвфемизм «синий терем» («цинлоу») появился только в конце V или в начале VI века, благодаря У-ди, второму императору династии Южная Ци (479–502), который предавался развлечениям в тереме с выкрашенными синей краской стенами. Строгая во многих отношениях конфуцианская мораль, осуждавшая супружеские измены, довольно терпимо относилась к тому, что мужчины посещали публичные дома или же прелюбодействовали со своими служанками – отношения с женщинами низшего ранга не считались прелюбодеянием. Осуждалось лишь чрезмерное увлечение проститутками или служанками, поскольку основное внимание мужчина должен был уделять своей законной супруге и рожденным ею детям. В наши дни родители радуются, заметив у своих дочерей какие-нибудь таланты, а в древности отсутствие талантов считалось высшей добродетелью женщины. Приличной женщине не подобает играть на цитре, заниматься каллиграфией, совершенствоваться в пении или живописи – она должна уметь вести хозяйство и воспитывать детей в почтительности к старшим.

Города служили проводниками культурных новшеств не только для варваров, но и для жителей окрестных селений. Городские чиновники заимствовали новые веяния у своих столичных коллег, чиновникам старались подражать торговцы и ремесленники, а им, в свою очередь, подражали крестьяне. Согласно конфуцианской традиции почитания старших, старшие являются примером для младших (в разумных, конечно, пределах), так что если старшие начинали носить длинные рукава, младшие пускали на каждый рукав по целому пи[32] материи.

ГОРОД В СВЕТЕ КОНФУЦИАНСКОГО УЧЕНИЯ

Седьмой ханьский император У-ди, которого историки заслуженно считают одним из самых лучших китайских правителей, взошел на престол в шестнадцатилетнем возрасте (в 141 году до н. э.) и сразу же принялся внедрять конфуцианские установки, в частности – организовал экзамены на соискание чиновничьих должностей, к которым допускались все желающие. Если раньше должности раздавались представителям знатных семей или же приобретались за взятки, то теперь они начали распределяться согласно личным качествам кандидатов. Сыновняя почтительность, занимавшая центральное место в конфуцианской этике, укрепляла государственные устои, поскольку император рассматривался как отец всех своих подданных. Были и другие преимущества, выгодно отличавшие конфуцианство от даосизма, традиционного китайского учения о Пути-Дао, получившего особо широкое распространение в начале II века, но нас интересует влияние конфуцианства на развитие городов, в частности – города Цзи, героя нашего повествования.

Основателем даосизма считается современник Конфуция Лао-цзы, в существовании которого сомневаются многие из современных историков. С другой стороны, нет и прямых доказательств того, что Лао-цзы – вымышленная личность, поэтому правильнее всего считать его полулегендарным древнекитайским мыслителем, которому приписывается авторство основополагающего даосского трактата «Книга пути и достоинства» («Дао дэ цзин»). Если в основе учения Конфуция лежит деятельность, направленная на продолжение правильного и выправление неправильного, то даосизм возвышает бездеятельность, рекомендуя для достижения покоя и душевного благополучия медитации и различные духовные практики. Главные конфуцианские добродетели, такие как человечность, справедливость, мудрость, ученость, сыновняя почтительность, даосы рассматривают как забвение Пути-Дао.

«Человеколюбие и справедливость появляются, когда отходят от Великого Пути, – говорится в «Книге пути и достоинства». – Великое заблуждение появляется, когда вокруг много мудрецов. Сыновняя любовь и почтительность к старшим появляются, когда в семье нет согласия. Преданные слуги появляются, когда государство сотрясают смуты. Если люди перестанут умничать и философствовать, то пользы от них будет в сто раз больше. Если люди забудут о сострадании и не станут стремиться к справедливости, то они смогут вернуться к почитанию родителей и будут жить в ладу… Простота и естественность – основа силы, а освобождение от страстей – путь к совершенству». Что же касается Конфуция, то он не отрицал Дао, а, напротив, говорил, что «Государство, имеющее Дао, не может пасть». Однако Конфуций понимал Дао как путь мудрого и справедливого порядка, путь гармонии.

Неизвестный художник. Лао-цзы верхом на буйволе. XVIII век

Внедрение «деятельного» конфуцианства способствовало развитию китайских городов, которое производилось в соответствии с конфуцианскими установками и разработанными в древности правилами, ведь почтение к старинным трактатам было частью почтения к старшим. Конфуций говорил: «Передаю [мудрость древних], но не создаю, верю в древность и люблю ее». Главными из этих правил были соблюдение осевой симметрии и ориентация зданий и городов по сторонам света. Симметрия, баланс, пропорциональность – это воплощение гармонии.

Со II века в Западной Хань начали строить трех- и четырехэтажные здания, крыши которых поддерживались колоннами. Возводились эти «небоскребы» на традиционном для Китая фундаменте из утрамбованной земли. Разумеется, соблюдалась иерархия – самыми высокими строениями в городе были храмы и резиденция правителя. Высокие здания нарушали древний принцип, согласно которому «Небо равно удалено от всех», но любая перемена так или иначе нарушает какие-то старые установки и вводит новые.

Другим отступлением от старых правил стало расположение резиденции правителя (правительственного комплекса) в центре города, а не в южной его части. В центре города означало «в самом центре города», на пересечении двух главных улиц, идущих с востока на запад и с севера на юг. В стенах, окружавших резиденцию, устраивалось четверо ворот, и главный вход располагался с южной стороны. Центральное расположение дворца императора или резиденции правителя служило олицетворением справедливого правления – находясь в центре, правитель был равноудален от всех своих подданных (условно), никому не отдавая предпочтения. В созданном в княжестве Цинь около 241 года до н. э. трактате «Вёсны и осени господина Люя» («Люй-ши чунь цю»), также известном под названием «Обозрение Люя» («Люй лань»), говорится, что в древности правители выбрали место для страны в середине мира, место для дворца – в середине страны, а место для храма предков – в середине дворца. И такая «срединность» считалась залогом успешного правления.

Можно с уверенностью предположить, что после того, как империя начала жить по конфуцианским правилам, в ее городах стало больше порядка, ведь порядок является основой любой гармонии. Конфуций не жаловал торговцев, которые сами ничего не создавали, а только лишь наживались за счет товаров, созданных другими людьми. Кроме того, в представлении благородных мужей торговля тесно ассоциировалась с обманом. «Бесхитростному не стать хорошим торговцем, как трусливому не стать хорошим воином», – говорят китайцы. Тем не менее, развитие хозяйства всегда идет рука об руку с развитием торговли. А император У-ди не только перевел свою империю на конфуцианские «рельсы», но и существенно расширил ее