Из небытия - Анастасия Шадрина

между рядами гостей, растворяясь в многоголосом шуме пира. Оказавшись в уединенном зале, где стены украшала длинная галерея с портретами предков Луизы, они сбавили шаг. Их плечи невольно соприкасались, но никто из них и не думал отстраняться.

– Мой брат Райнард скучает по вас, – тихо проговорил Хестер. – Вы появились так неожиданно и мимолётно в нашей жизни, но оставили отпечаток в душе у нас обоих.

– Мне было хорошо у вас, – Ирис с мягкой улыбкой взглянула на него. – Вы так радушно нас встретили.

Хестер внезапно остановился и, развернувшись к ней, осторожно взял её за руку. Его взгляд стал серьёзным, в нём исчезло лёгкое лукавство, уступив место твёрдости.

– Тогда, если нам обоим было хорошо, то как вы смотрите на мысль стать моей женой?

Ирис застыла, её глаза расширились от столь резкого предложения. Сердце ударило сильнее, а дыхание сбилось.

– Ох. Мне… нужно подумать, – выдохнула она.

Хестер, не отпуская её руки, наклонился ближе и продолжил:

– Вы только представьте, какая перспектива откроется нашим домам, если заключить этот союз. Мы оба из влиятельных родов, вместе мы станем ещё сильнее. Для вас я прекрасная партия, – он чуть прищурился, голос его стал жёстче. – Или же вам предпочтительнее оставаться здесь, подле принцессы? Подумайте о своём будущем, Генриетта. Не позволяйте ему пройти мимо вас.

Хестер был прав. Какой толк оставаться в замке и бесконечно ждать того часа, когда её память полностью вернётся? Что, если этот миг никогда не настанет? Жить прошлым – всё равно что держать в руках осколки разбитого зеркала: сколько ни смотри в них, цельного образа не сложишь. Так или иначе, нужно было идти дальше. У неё была сила, дар, что открывался день ото дня всё сильнее, и он требовал пути, цели. Но здесь, в стенах чужого дома, её судьба словно застыла. А рядом стоял Хестер, предлагающий не только союз, но и направление, движение вперёд.

– В бездну всё! – внезапно выпалила Ирис, сжав его руку крепче. – Я согласна.

– Правда? – удивился Хестер, будто не веря своим ушам. Его голос сорвался на хрип, и лишь когда она кивнула, он шумно выдохнул. Лицо его озарила широкая улыбка.

Не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями, Хестер, выронив из руки трость, резко наклонился и прильнул к её мягким губам. Поцелуй вышел робким, но лишь на миг. Он уже собирался отстраниться, когда шепнул, задыхаясь:

– Извините… я не должен был…

– Нет, – прервала его Ирис. – С этого дня я для тебя просто Генриетта.

Она поднялась на носочки и сама потянулась к нему, углубляя поцелуй. На этот раз он был другим – горячим, полным жадного, сдерживаемого желания. Её губы дрожали от смелости, а дыхание смешивалось с его, обжигая. Хестер обвил её талию сильными руками и прижал так крепко, что границы между ними растворились. Пальцы Ирис сами нашли дорогу к его шее, скользнули вверх и вцепились в ворот камзола, притягивая ближе. В этот миг весь мир для них исчез.

***

Тяжёлый взгляд Вильгельма был устремлён на Луизу. Эйдан что-то негромко рассказывал ей, и та, словно околдованная, слушала каждое его слово, кивая с улыбкой. В глазах короля мелькнула тень раздражения и тревоги – странное чувство, от которого сжалось сердце. Слуга ловко наполнил его кубок вином, и монарх, не задумываясь, тут же поднёс его к губам, осушив до дна одним долгим глотком. Багровый напиток согрел его горло, но не разогнал хмурые мысли.

Неподалёку Куинн развлекал гостей: смешил байками и играл на мандолине. Но, заметив мрачное лицо монарха, он, не раздумывая, решил скрасить его одиночество. Шут неслышно, как кошка, подошёл ближе и хлопнул Вильгельма по плечу. Король вздрогнул так, что кубок чуть не выпал из руки.

– Чего пугаешь! – резко проворчал он, бросив на шута недовольный взгляд. – Не делай так больше.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – протянул Куинн с нарочито виноватой улыбкой, и тут же, не дожидаясь приглашения, уселся рядом. – Скажите, отчего же вы сидите весь такой мрачный, словно на похоронах?

– Как-то не получается у меня веселиться, – глухо произнёс Вильгельм, откинувшись на спинку кресла, и кивнул в сторону Луизы. – Посмотри на неё. Моя девочка так выросла… и теперь я ей совсем не нужен, – в его взгляде появилась тяжесть прожитых лет. – Когда она была маленькой, то всё время была рядом: тянулась ко мне, искала одобрения, бежала за защитой. А я думал: «Вот бы скорее подросла, стала самостоятельной». Но приходит этот день… и вдруг понимаешь, что ты больше не центр её жизни, – Вильгельм тяжело вздохнул, пытаясь отогнать накатившие чувства.

Куинн внимательно слушал его, в этот раз не перебивая и не вставляя своих привычных шуток. Он чуть нахмурился, потом поставил локоть на стол и, понизив голос, сказал мягко, почти по-дружески:

– Ваше Величество… Вы зря думаете, что больше ей не нужны. Дети не перестают любить родителей, когда уходят из-под их крыла. Просто любовь меняет форму. Сейчас ей достаточно знать, что вы есть и что всегда будете рядом в трудный момент, – Куинн наклонился чуть ближе. – А быть отцом – это, наверное, и есть самое трудное. Отпустить, но не исчезнуть. Позволить жить своей жизнью и всё равно оставаться для неё опорой.

Король задумчиво посмотрел на него, в глазах промелькнула тень усталости, но вместе с ней и благодарность. Он протянул руку и крепко похлопал шута по спине.

– Спасибо, Куинн, – выдохнул он и горько усмехнулся. – Знаешь… мне иногда даже жаль, что у меня нет такого сына, как ты.

Губы Куинна дрогнули в улыбке. Он чуть покачал головой и ответил с привычной искоркой в голосе:

– Ваше Величество, в сыновья я вам, может, и не гожусь… но вот преданным другом буду всегда.

Вильгельм медленно кивнул, принимая слова Куинна, и вновь перевёл взгляд на дочь. Его глаза сузились, когда он заметил, как Луиза, следуя за Эйданом, незаметно для остальных покинула зал. Сердце короля болезненно сжалось, но он тут же потянулся к кувшину и до краёв наполнил кубок.

– Так, ладно, – протянул Вильгельм, одним рывком осушая вино и резко поднимаясь из-за стола. Его голос зазвучал громче, чем нужно, чтобы перекрыть собственные мысли. – Где же прелестные дамы, которые не прочь составить компанию королю в такое прекрасное время?

Монарх развёл руками и, не скрывая нарочитой бравады, шагнул вглубь зала, направляясь к компании девушек, что оживлённо смеялись у другого стола. Куинн проследил за ним и лишь усмехнулся, покачав головой.

– Вот он и нашёл себе лекарство…

***

В общих покоях Луизы и Эйдана царило напряжение. Служанки помогли Луизе снять тяжёлое свадебное платье и, поклонившись, поспешно покинули комнату, оставив молодожёнов одних. Эйдан сидел на диване у камина, задумчиво откинувшись на спинку и устремив взгляд в окно. За стеклом дремала зимняя ночь – мёрзлая, бесконечно тихая, с редкими хлопьями снега, вяло кружащими в свете луны.

Луиза накинула на плечи тёплый халат поверх ночной сорочки и, сжав ткань у груди, медленно двинулась к нему. Сердце стучало всё быстрее, дыхание сбивалось, а тело подрагивало от напряжения. Мысли о предстоящей брачной ночи путались с робостью и страхом. Она остановилась рядом, села на диван и, собравшись с духом, осторожно провела холодными пальцами по его волосам. Эйдан, не ожидавший этого, чуть дёрнулся в сторону, но, увидев её испуганное лицо, смягчился.

– Послушай, – тихо произнёс он, – мы не обязаны прибегать к традиции консумировать брак, – некромант сделал паузу, опустив взгляд. – Как бы глупо для тебя это ни звучало… но мы можем просто быть друзьями в этом союзе.

– Друзьями… – произнесла она с грустью, опустив взгляд. – Но мы же даже не пытались стать кем-то большим друг для друга.

– Боюсь, я не в силах дать то, чего ты хочешь, – ответил он.

В душе Луизы кольнуло острой болью. В груди поднялась тяжесть разочарования, но она тут же поджала губы, пряча свои